Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина

— Да, или вектор его защиты меняется, когда другая волчица появляется. И тогда все любовь идет лесом, а дерьмо лезет во все щели, — усмехаюсь. Откусываю крохотный кусочек папиного бутерброда, голод голодом, но за собой все равно нужно следить, и о ребенке думать прежде всего.

— Тут ты права. Дочь, святых мужчин не бывает. Почти у каждого, да у каждого есть свой огромный сундук с секретами. Только вот родных он касаться не должен.

— У всех? И у тебя?

Какой-то неловкий момент. И тут должна победить или правда, или неловкость. И тогда разговор не имеет толку.

— И у меня.

Папа встает к холодильнику. Открывает дверцу, прослеживаю его взгляд — на бутылку водки. Но берет графин с холодной водой.

— И у меня, дочь, были женщины. Не хвастаюсь. Я же тогда думал, что мать ничего не знает, что я такой конспиратор — во, — поднимает руку с поднятым большим пальцем. — Это сейчас знаю, что обо всех похождениях она догадывалась. А то и знала. Мы ж когда бабу увидим, кровь от головы уходит, у мозга кислородное голодание, — смеется, — вот и поступки не пойми какие.

— А, ну теперь все стало понятнее. Демида я должна пожалеть и таблетки для мозга ему дать?

— Нет, я его никогда не прощу, он столько боли тебе причинил. Так, еще и жизнь ребенка поставил под угрозу. Я сейчас думаю, как бы так с ним все дела завершить, чтобы по миру с протянутой рукой не пойти. Он хитрый, многие договора так составлены, если я выхожу по своей инициативе, то там такая неустойка, что мама не горюй. А Егор меня предупреждал. Но я ж думала зять — «ни дать, ни взять», разве он обмануть может, я думал, мы на одну семью работаем.

Отец меняется в лице, становится грустным, понурым. В глазах боль, какая-то обреченность.

— Пап, ну жилье у нас есть. У меня есть профессия, я работать выйду, на дом могу брать заказы на ведение бухгалтерии. Ты столько раз падал и поднимался, по крупицам бизнес собирал, что мы не справимся?

Обнимаю его. По-хорошему бы сейчас понять, насколько сильно мы уходим в минус, какие проблемы нас ждут, чтобы во всеоружия встретиться с врагом.

— Проблемы в доме должен решать мужик. А не беременная или только родившая дочь. Я что-нибудь придумаю.

— Пойдем спать?

Решаю свернуть разговор. И так вижу, что папа постоянно дергается, нервничает. А так и до проблем со здоровьем недалеко.

— А еще, пап, отвези меня завтра на узи в клинику, где я раньше была. Есть у нас тут одно подозрение. Я сначала за Светланой заеду, а потом с ней к ним. Кстати, ты знаешь, что она подружка нашего Егора. Они встречаются...

— Знаю... И счастья там тоже нет, любит-то он другую.

Глава 31

Егор

Возвращаюсь домой, в свою холостяцкую берлогу. Идеальная чистота, все на своем месте — как оно меня бесит. Ненавижу стерильность, как в хирургии. Я человек социальный, любящий, хочу, чтобы машинки и куклы под ногами, конструктор в углу. Обои в красках и пластилин на ламинате. А все полочки в ванной были заставлены уходовыми флаконами любимой.

Прохожу в кухню, не глядя, запихиваю капсулу в кофемашину. Банка тунца и огурец — рацион на сегодня.

Внутри клокочет злость: и на себя, и на Альку, и на ее придурка. Я обещал не вмешиваться. Я обещал не вмешиваться, мать твою! Со всего размаха бью кулаком в стену. Костяшки саднят, но в голове легче не стало.

Когда Денис Павлович попал в передрягу и притащил домой Демида — он даже не представлял, какую дрянь он приволок к себе под крышу. Мне нужно было немного больше времени, чуть больше действий, и я бы тоже помог вылезти из клетки. Но кто ж меня тогда слушал. Тогда меня за глаза называли Мелким, Орловым-младшим. Как будто без отца я ничего не могу. А как жизнь показала могу — еще как могу.

Звонок в дверь. Кого там принесло? Иду в коридор, вытираю сбитую руку бумажным полотенцем. Открываю. Оперевшись на стену, стоит Света. Уставшая, смотрит на меня, словно извиняется.

— Не помешаю?

Открываю дверь шире, жестом показываю, что может войти.

Интересно, она просто пришла или потому что думает, что Альку я привез к себе.

Заходит, с порога высматривает, нет ли посторонней обуви.

— А ты один?

— Как всегда. Ты же знаешь, я не очень компанейский, — иду на кухню. Ставлю вторую чашку в кофемашину.

— Егор... — Подходит вплотную, мягко обнимает за плечи, кладет голову на грудь. — Я боялась, что приеду, а ты тут не один.

Блин, как я ненавижу такие ситуации. Света прекрасная женщина, умная, мудрая. И очень красивая. И сейчас я чувствую себя подлецом.

— Свет, Альбины здесь не может быть. У меня есть свои жизненные принципы. Чужая жена — не может быть моей женщиной. Я прекрасно вижу, как ей сейчас плохо, как все паршиво закручивается, но она жена Демида. И пока сама не сделает выбор, я не имею права лезть в эти отношения. У нас с Алькой был договор — что это все меня не касается, пока она сама не попросит вмешаться. И как бы мне ни было больно и странно на это все смотреть, пытаться сдержать порыв настучать по башке ее муженьку — я просто не имею права. Я всегда держу свое слово. Не знаю, зачем рассказываю это все Свете. Понимаю, что ей неприятно это слышать, больно, наверное, но мой принцип — не врать, даже если это не так просто.

— А если она никогда не позовет, ты так и останешься один?

Какой правильный вопрос, я себе на него уже сто раз пытался ответить. Заводить семью, ждать, что стерпится — слюбится? А смогу ли я сделать счастливой женщину, которую просто уважаю, хорошо к ней отношусь? Будет ли это честно?

— Я не знаю, — достаю из холодильника упаковку «одноразовых» сливок по одной порции. Покупал их когда, только начали встречаться со Светой.

— Ничего себе, ты помнишь? — берет меня за руку. Ловит взгляд. — Егор... У нас с тобой есть шанс? Дай нам с тобой шанс? Моей огромной любви, хватит и на тебя, и на меня. Я тебя никогда не упрекну, что все так началось.

Блин, как я не люблю, когда меня загоняют в угол. Может, и правда пора