Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк

– Она твоя девушка?

Дэвид явно не рассчитывал получить ответ, но Арес твердо произнес:

– Она – моя. Это все, что нужно знать.

Бас-гитарист присвистнул и, прислонившись к стене, сделал затяжку. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут задняя дверь клуба открылась, выпустив на улицу невысокую девушку, которая вздрогнула, заметив парней в переулке. Слегка косясь на музыкантов, она поспешила в сторону оживленной улицы, нервно оглядываясь. Дэвид, проводив ее взглядом, наконец выпалил то, что не успел сказать ранее:

– Черт, это неожиданно. Ты весь такой таинственный, что странно представлять рядом с тобой девушку.

– Она может оказаться полезна в одном деле, не дающем мне покоя уже несколько лет, – неожиданно пояснил Арес, предоставив Дэвиду максимум правды, которой готов был поделиться.

На деле же вокалист понимал, суть не только в том, что Лайла действительно могла помочь ему. Рядом с ней он начинал чувствовать. Что-то кроме обжигающей ненависти к тем, кто отнял у него большую часть жизни, и ноющей фантомной боли в шрамах от невозможности вернуться в прошлое и узнать правду. Сияющие глаза Лайлы не позволили ему утонуть двенадцать лет назад. И сейчас вновь пытались удержать на плаву.

Встретив ее спустя столько лет, он не поверил. Решил, что все это игры его воображения. И все же это она. Его Лайла…

Запрокинув голову, Арес выпустил струю дыма. После, погасив ботинком брошенный на асфальт окурок, он подошел к Дэвиду и попрощался, сжав напоследок его плечо, отчего тот поморщился.

Арес замер. Дэвид не успел сказать и слова, когда вокалист резко дернул ворот его майки. Даже в тусклом свете единственного в переулке фонаря на коже отчетливо виднелись несколько синяков. Дэвид попытался вырваться, но Арес крепко удерживал его на месте.

– Твой дрянной братец вернулся? – процедил он сквозь зубы.

Роберт, старший брат Дэвида, несколько месяцев назад отправился в очередной реабилитационный центр. После смерти их матери около семи лет назад, Роберт пустился «во все тяжкие»: грабежи, угон тачек, бесконечные запои. Очнулся лишь когда чуть не перешел грань, едва не прирезав младшего брата, который в то время взял на себя обязанности взрослого, хотя все должно было быть наоборот. После первой реабилитации Роберт продержался полгода. После второй – пять месяцев. Результатов третьей не хватило и на три. Дэвид не терял надежды вернуть брата, в то время как Арес, услышав эту историю, заявил, что Роберта исправит только могила.

– Ты не так понял, – Дэвид наконец сумел освободиться и отступил от Ареса на пару шагов, не встречаясь более с ним взглядом. – Роб вернулся пару недель назад, мы просто повздорили. Как братья, понимаешь? Обычное дело.

Арес не понимал, хоть номинально у него тоже имелся старший брат.

– Дэвид… – начал он.

– Не надо, Арес. Мы это уже обсуждали. Я верю в него.

Вокалист покачал головой.

– Поступай как знаешь. Но если он продолжит…

– То это будут мои проблемы, – резко ответил Дэвид, наконец подняв взгляд на Ареса. – Ты не готов пускать нас в свою жизнь, так почему требуешь чего-то взамен? Зачем делать вид, что тебе не все равно?

Не дожидаясь ответа, Дэвид вернулся в клуб. Арес же продолжал смотреть на место, где только что стоял его товарищ по группе, не чувствуя ни сожаления, ни грусти. Одну только злость, что кто-то тронул его человека.

Философия Ареса проста – есть люди «свои», а есть «чужие». Пусть он не подпускал участников «Сынов Хаоса» ближе, все равно считал их своими. Как и Лайлу. А если кто-то покушался на то, что принадлежало ему… Что ж, лучше этому человеку бежать от Ареса как можно дальше.

Стиснув руку в кулак и решив, что обязательно наведается к Роберту, если заметит на теле Дэвида еще хоть один синяк или ссадину, Арес отправился к арендуемому складу на Холли-стрит, где переоделся и стер остатки грима.

Наспех причесав пальцами темные локоны, Арес натянул капюшон, взял спортивную сумку и покинул временное убежище. До кладбища Ривервью он добрался уже за полночь. Зная южную часть территории как свои пять пальцев, музыкант уверенно следовал к цели – цепочке заброшенных склепов. Нужный находился ближе всего к полосе деревьев. Каменная постройка классической квадратной формы с двумя колоннами, часть которых уже давно разрушилась, и треугольной покатой крышей. Шагов за десять до склепа, по левую сторону среди могильных плит стояло изваяние молодой девушки. Судя по стертым чертам, возвели его не одно десятилетие назад. Увидев его впервые больше года назад, Арес невольно засмотрелся. Подумал, что перед ним изображение какой-то святой. Лишь позже, подойдя ближе, разглядел на спине девушки обломки крыльев. С тех самых пор он мысленно возвращался к фигуре: ее крылья обломали вандалы? Или же люди таким образом изобразили падшего ангела, так и не утратившего первозданную красоту?

Привычно задержав взгляд на изваянии, Арес прошел к склепу и толкнул тяжелую дверь. Скрывавшаяся за ней лестница привела к железной решетке, на которую музыкант лично поставил замок несколько месяцев назад. Он пошарил по карманам, наткнулся на наручники, которые почти постоянно таскал с собой, а потом отыскал ключ от склепа.

Затхлый воздух заполнил ноздри Ареса, однако он лишь глубже вдохнул и, поставив на пол сумку, на ощупь достал свечу. Теперь небольшой огонек освещал подземное пространство, не проникая только в самые дальние уголки. Арес открыл задвижку на узком окне, позволявшем впускать в склеп свежий воздух и немного света.

Оглянувшись, музыкант осмотрел пространство. Вдоль стен были расположены закрытые камеры с гравировкой дат и имен, хранившие прах усопших. По углам расставлены вазы с искусственными цветами, лепестки которых со временем покрылись пятнами. А посреди стояло нечто вроде длинного стола с фигурой святого на самом краю. Арес предполагал, что именно здесь, на этой поверхности, некогда прощались с почившими. Хотя его воображение скорее представляло оккультные ритуалы с принесением в жертву девственниц, не меньше. Однако сам он пользовался этим возвышением для трапез. Или же сидел на нем, сочиняя тексты.

Устало потерев глаза, Арес достал покрывало и, бросив его к решетке возле входа, уселся сверху и подтянул к себе сумку. Не испытывая голода, он обошелся тем, что вытащил бутылку с водой и промочил горло. А наткнувшись на маленький предмет на самом дне сумки, извлек его на свет.

В руках музыканта оказалась крошечная фигурка кролика с часами на шее. Арес привычно потер его пальцами и сжал в руке, прислонившись головой к решетке.

Он