Прикоснись ко мне, Док - Девон Этвуд

14. Будь разумным, чёртов тиран.

15. Мусор выносит Рук.

16. Не бери то, что тебе не принадлежит.

17. Подписывай свои вещи.

18. Предупреждай заранее о планах, если это уместно.

19. Никаких смузи до 7 утра (и вообще они мерзкие).

20. Спрашивай у Джеммы разрешение, прежде чем играть в игры.

21. Соблюдай правила безопасности..

22. Никакого секса.

23. Никакого секса в квартире.

24. Не бросай одежду на полу.

Я уставился на новое правило, которое Джемма добавила к нашему абсурдному списку. Сделав глоток землисто-сладкого грибного кофе, сдержал улыбку. Мы начали эти правила две недели назад, сначала перечёркивая противоречивые «правила», и с каждым днём список становился всё нелепее. Ни один нормальный сосед не стал бы следовать такому, но для нас это было способом общаться, не придираясь друг к другу напрямую. Я бросил взгляд на беспорядок, который устроил, готовя свой утренний кофе, и тяжело вздохнул. Джемма была права. Я слишком часто уходил в свои мысли и переставал замечать окружающее. Зачем тратить время на уборку, если впереди экстренная операция?

Но теперь у меня была соседка. Как бы странно и порой неудобно это ни было, приходилось делить пространство. И Джемма любила, когда всё чисто. Можно постараться уважить это. Отставив кружку, я убрал сливки и сахар на место.

Взглянул на смарт-часы. Вот-вот Джемма выйдет на кухню. Она всегда выскакивала из спальни и собиралась молниеносно, прежде чем уйти на работу, и я понятия не имел, как она это делала. Организованная даже в спешке: ни чашки на столе, ни ватной палочки на раковине. Я же оставлял за собой след хаоса, а она будто парила в мыльном пузыре чистоты.

И точно — через минуту когти Мини застучали по двери, и Джемма вылетела с поводком в зубах и ярко-жёлтой курткой, накинутой на топ и спортивные штаны. Без лифчика, конечно. Я поймал мимолётный вид её упругой груди, когда она просунула руку в рукав, и вдох резко сбился. Эта женщина никогда не одевалась «по-домашнему» скромно, и я уже не раз видел её тело — грудь, бёдра, ноги, зад. И, кажется, она даже не понимала, что делает со мной.

Не то чтобы вид женского тела меня всегда заводил. Я же врач, в конце концов. Но почему-то, когда это была Джемма — каждый раз срывало крышу. Я не мог отмахнуться от этих вспышек: как сгибаю её через спинку дивана, как обвиваю её кожу верёвками, чтобы она стонала, как держу её в душе, входя в неё медленно и глубоко…

Это сводило меня с ума. Поэтому делал то, что умел лучше всего.

Игнорировал.

— Слишком темно, — пробормотала она сквозь поводок.

Я отхлебнул из кружки и уставился.

— Что?

Она вытащила розовый поводок изо рта и защёлкнула на ошейнике Мини.

— Темно! Я всё время встаю поздно.

Я посмотрел на часы. 6:46. Не так уж поздно.

— Ты на нервах.

— У тебя в ДНК нервы, — бросила она, едва взглянув на меня. — Я скоро вернусь.

У лифта она ткнула в меня пальцем.

— И чтоб ты уже освободил душ, Пирожок.

Я нахмурился.

— Хватит так меня называть.

— Надо придумать что-то получше? — хищно улыбнулась она, влезая в кроссовки. — Как насчёт Пирожочек… Или… Кексик?

— Не смей.

Её злорадный смешок был последним, прежде чем двери закрылись. Телефон завибрировал, напоминая, что пора в душ. Я уже направился туда, когда экран высветил неожиданный контакт и групповую переписку.

Фрост: Наши мамы хотят нас поженить. И Рук попался. Подтвердишь?

Спенсер: Видел эту ловушку. Миленькая.

Я нахмурился, печатая на ходу.

Рук: Не называем Джемму «ловушкой». Кто дал Фросту мой номер?

Фрост: Ну, поздравляю. Твоя мама сказала моей, что ты женишься.

Это было не совсем неправдой. Просто фиктивно.

Уэллс вошёл в чат.

Уэллс: Что за цирк. Кто умер?

Я закатил глаза и бросил телефон на тумбу в ванной. Мать явно растрепала всем. Когда душ нагрелся, телефон снова затрещал. Придётся ответить.

Рид: Отчасти моя вина. Мама Рука рассказала нашим, а я проговорился Фросту. Теперь паника.

Фрост: Я не могу жениться. Я слишком красив.

Рук: Я не женат.

Спенсер: Отлично. Тогда я на ней женюсь. Может, поделюсь.

Рук вышел из чата.

Рук добавлен обратно.

Фрост: Хватит бегать. Тут серьёзный вопрос.

Рид: Мама Рука заманила его к себе домой. Остальные мамы в восторге. Значит, мы под ударом.

Уэллс: Кто отпустил мам без надзора?

Спенсер: Подождите… Kiss-Met — это что? Ресторан? Мама ведёт меня туда.

Рук: Как ты окончил мед?

Рид: Kiss-Met — брачное агентство. И жутковатое.

Фрост: Мерлин привлекательна?

Рид: Ей лет сто двадцать.

Фрост: Возраст — опыт.

Рук: Не размножайся, прошу.

Я закрыл чат, фыркая, но это немного развеяло утреннюю хмурь.

После душа мысли снова вернулись к Джемме. Я пытался не зацикливаться, но она… проклятая соседка. Я врач, привык к телам, но её — не мог игнорировать. Любой её вид: в мешковатых штанах или коротких шортах, и моё тело реагировало. Я повторял себе, что Джемма — человек, а не объект. Но всё равно глаза сами скользили за линией её талии.

Под потоком воды я выругался шёпотом:

— Господи, да что со мной?

Жёсткая эрекция, боль и тоска по женщине, с которой живёшь.

— Чёрт. — Я обхватил себя рукой и провёл ладонью по стволу. Было глупо, но терпеть уже невозможно. Я представлял, как её тело выгибается в верёвках, как её губы шепчут моё имя, как её грудь дрожит в моих руках…

Облегчение пришло быстро и жестоко. Я упёрся лбом в плитку, тяжело дыша.

Я был в большом, очень большом дерьме.

Я услышал, как лифт зажужжал, возвращаясь на наш этаж, и высунулся из двери спальни, поправляя галстук и выискивая Джемму. Надо было что-то делать. Было ненормально каждый чёртов день испытывать к ней такое притяжение и потом ещё дрочить в душе, представляя её, когда она жила под одной крышей со мной. Но все попытки поговорить об этом заканчивались тем, что она умело уходила от темы. Я был слишком занят, чтобы поднимать вопрос снова, но сейчас это должно было измениться. Прямо к чёрту сейчас.

Но из лифта вышла не только Джемма. С ней был Спенсер — в своих ярких, детскими узорами разукрашенных медицинских штанах, в нелепых пенистых сабо и с глупой улыбкой, глядя на неё. Солнце поднялось над горизонтом и, прорезав светом дерево и металл нашего интерьера, осветило половину её лица и взъерошенные светлые волосы. И её влюблённое выражение.