Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Трилби замирает.

— Не говори так. Люди погибли, и только что кто-то вошел и заявил, что моя сестра принадлежит ему. — Она делает тяжелый вдох. — Кто такой этот Андреас, Сера? И откуда он тебя знает?

Я горько поджимаю губы.

— Я не знаю никакого Андреаса. Он представился мне как Эндрю Стоун.

— И когда это было? — спрашивает Тесс.

Мой вздох полон сожаления.

— Несколько недель назад.

— Тогда почему он назвался другим именем? — Трилби бросает быстрый взгляд на Тесс, будто ее близость к Бенито может дать ответ.

— Не смотри на меня, — отзывается Тесс. — Я сама узнала о существовании брата Бенито всего два дня назад. Они не виделись годами. Он думал, что тот умер!

— Что сказал тебе Кристиано? — снова спрашивает Трилби, переводя взгляд на меня.

— Что я должна выйти за него замуж.

— Что? — Тесс прижимает ладонь к губам и глухо шепчет сквозь пальцы: — Он ведь пошутил… правда?

Лоб Трилби морщится.

— Кристиано не шутит. Особенно, когда дело касается таких вещей.

Рука Тесс медленно опускается ей на колени.

— А ты как, Сера? — ее голос дрожит. — Ты… хочешь этого? Тебе нравится Андреас? Ты хочешь за него замуж?

Я не верю, что она всерьез задает этот вопрос, словно мои желания хоть что-то значат. Во мне закипает кровь.

— Ты и правда думаешь, что я хочу выйти замуж за мужчину, который с самого начала мне лгал?! Который использовал меня, чтобы пролезть в близкий круг твоего мужа?! Который таскает с собой пистолет, будто это часть его тела?! За человека, которого я совсем не знаю?! За лжеца, за обманщика, за преступника?! — мой голос все выше, все резче, пока я уже почти кричу.

Тесс и Трилби смотрят на меня в полном ужасе.

Я отчаянно качаю головой.

— Я не такая, как вы, и не хочу быть. Прости, но это правда. Я не вижу в этих мужчинах ничего привлекательного. Они всего лишь воры и убийцы в дорогих костюмах. И после того, что случилось с мамой, ничто не заставит меня выйти замуж и связать себя с этой отвратительной жизнью. Ничто!

Глаза Тесс расширяются, а Трилби тяжело вздыхает.

— Это сон, просто кошмар, — бормочу я, дергая себя за волосы. — Иначе быть не может. Другого объяснения нет. Это не может быть правдой.

Я трясу головой, пока она не начинает кружиться.

— Я не знаю того мужчину там. Я не могу быть частью этой жизни.

Из самой глубины мрака я ощущаю, как Тесс и Трилби обмениваются тревожным взглядом. Их пальцы гладят тыльную сторону моих рук, пока я слегка раскачиваюсь взад-вперед на холодном, жестком полу.

Новые шаги заставляют меня поднять веки, и мои сестры поворачиваются через плечо. Затуманенное от слез и боли зрение не дает мне сразу узнать двух мужчин, пока они не останавливаются всего в паре шагов от меня.

Сначала я вижу его обувь. Это Oliver Sweeney, привезенные из Лондона. Туфли из темно-рыжей телячьей кожи, цельнокроеные, без единого шва. Они ведут меня к джинсам темной стирки, тем самым, что он носил в день, когда мы обедали вместе. Тогда я поражалась, как плотно они облегали его бедра, и пыталась не дать себе пустить слюну, когда взгляд задерживался на них.

Теперь же, когда мои глаза поднимаются выше к поясу, я замечаю нечто совсем другое. Этот мужчина, который когда-то спас меня от падения на мокром полу, попросил составить его гороскоп и помог справиться с панической атакой, теперь выглядит иначе. Между поясом джинсов и черной футболкой, натянутой на его тело так же бесстыдно плотно, виднеется массивный пистолет.

Чем выше поднимается мой взгляд, тем сильнее растет смятение, пока я не оказываюсь лицом к лицу с его острыми скулами, угольно-черными глазами и полными губами, о которых я мечтала. Но даже они не способны отвлечь меня от бури внутри.

Позади появляется Бенито, берет Тесс за руку. Она встает, бросает мне сочувственный взгляд и позволяет увести себя прочь, оставляя меня с Эндрю, Кристиано и Трилби.

Старшая сестра мягко помогает мне подняться, и у меня кружится голова так сильно, что я вынуждена ухватиться за край прилавка другой рукой.

Я не свожу глаз с Эндрю, и он не сводит глаз с меня. В его руке дымится кружка.

— Латте с фундуком? — шепчу я, дрожащим голосом.

Эндрю кивает, а Кристиано добавляет:

— Он настоял.

Я отворачиваюсь.

— Я не хочу.

— Сера…

Я чувствую себя так, будто оказалась в каком-то странном параллельном мире, он словно другой человек, и все же голос у него тот же самый.

— Эндрю? — спрашиваю я настороженно. Внутри я умоляю его сказать, что все это ужасная ошибка. Но когда он не подтверждает, что это его имя, и вообще никак не реагирует, паника продолжает разливаться по моим венам.

— Эндрю, что происходит? Скажи им, кто ты есть, прошу. Они мне не верят.

Его взгляд мягкий, почти сочувственный.

— Они знают, кто я.

Это первые слова, которые он обращает ко мне с того момента, как появился здесь в вихре пуль. В них нет злобы, но и нет того тепла, которое я помнила.

— Нет, — медленно выдыхаю я. — Они думают, что ты такой же, как они. — Я наклоняюсь ближе и понижаю голос: — Мафиози.

Когда я снова поднимаю глаза, грудь сжимается.

Он не отвечает. Но утвердительный взгляд говорит сам за себя.

Я чувствую, будто он только что ударил меня в живот. Воздуха катастрофически не хватает.

— Можно я поговорю с тобой наедине? — прошу я. Может быть, если мы останемся одни, он объяснит, что происходит и зачем он притворяется тем, кем не является. Мы не встречались, но у меня было чувство, что между нами есть связь. Он должен знать, что может мне доверять.

— Это исключено, — ровно говорит Кристиано. — Пока вы не будете женаты.

У меня подкашиваются ноги.

— Что? — Он несет полнейший бред, потому что никакой свадьбы не будет. Они ошиблись человеком.

Я перевожу взгляд с Кристиано на Эндрю, ожидая увидеть на его лице такое же потрясение, какое испытываю сама. Но его выражение спокойно, как море в штиль. Он не возражает против брака, в то время как я с каждой секундой все больше теряю сознание.

Когда я так и не нахожу в себе слов, Кристиано продолжает:

— Неправильно оставлять тебя наедине с этим мужчиной без разрешения твоего отца. До свадьбы.

Разрешение отца?

Минуточку. Все это звучит так, будто я уже в самом сердце мафиозной сделки. Меня не только собираются насильно