О бедном драконе замолвите слово - Наталья Шевцова

— Я не в чём ни разу не солгал! И я не предавал тебя! Я бы никогда! Точнее, я бы никогда не предал тебя, если бы не твой низкий поступок! Череда твоих низких поступков! Я должен был тебя остановить! У меня не было выбора!

— Не было выбора, говоришь, — в голосе Бертрана Сигмару отчётливо послышалась горькая усмешка. — А почему же ты тогда до сих пор сомневаешься в том, что поступил тогда правильно? Почему тебя не покидает чувство, что ты предал меня? Почему ты продолжаешь искать себе оправдания?

— Сомневаюсь? Я? — удивленно переспросил Сигмар. И вдруг понял, что Бертран прав. Он действительно всё ещё сомневается. Он действительно чувствует себя предателем. Он и на самом деле всё ещё продолжает искать себе оправдания. Признав это, серебряный дракон тяжело вздохнул и с презрением и ненавистью выплюнул. — Потому что, сколько я не пытаюсь, я не могу принять того, что мой лучший друг, которого я считал братом, мог сотворить все те низкие вещи. Все, все улики были против тебя, а я всё равно не могу поверить! — слабеющим всё более и более голосом объяснил он Бертрану причины своих душевных терзаний.

— И что же мешает тебе поверить, если все улики были и есть против меня? — насмешливо-зловеще вопросил дух. Однако одновременно в призрачном голосе было столько горечи, что его слова воспринимались скорее как мольба о помощи, чем как злобный упрёк или язвительная насмешка. — Не нравится чувствовать себя наивным и доверчивым? Не хочется признавать, что ты не способен видеть дальше своего носа? Бедняжечка, Сиг, а ты ведь всегда так гордился своей способностью читать в душах других! Признайся, ты ведь до дрожи в коленках, до нервного тика, до смерти боишься признаться себе в том, что чужая душа для тебя потёмки⁈ Что все вокруг лгут тебе и используют тебя⁈ И Артания! И Кая! И твой дед Адмар! И Альдеяр! Все!!! Боишься ведь⁈ Ну и что, разве после этого ты не трус⁈

— Я не пре-да-тель и не трус! — внезапно злым, твёрдым голосом отчеканил Сигмар. Он вновь попытался поднять голову, но и эта попытка тоже не увенчалась успехом. Слишком кружилась голова. — Да я ошибся в тебе! Сам не знаю как, но ошибся! Однако это не значит, что я утратил веру и в других людей тоже. Дело в вере, а не в страхе. В вере, ты слышишь меня⁈ Я верю! И я не откажусь от веры, даже если меня ещё раз обманут. И ещё раз. Я буду верить до последнего моего вздоха, даже если весь мир ополчится против! Я буду верить, как верят в меня оба моих деда! Как поверила мне и в меня сегодня Кая!

— До последнего вздоха говоришь? Даже если весь мир ополчится, говоришь? Надо же врёт и не краснеет… — прошелестел над его головой горький как полынь и печальный как безысходность и тоска голос Бертрана. И тем страннее и зловещей прозвучало вслед за этим мрачно-безапелляционное. — Лжец!

— Нет, я не лгу⁈ — убежденно воскликнул серебряный дракон, сведя на переносице брови и сцепив зубы. — Я говорю то, что думаю! То, во что верю⁈ И ты прекрасно знаешь, это Бертран!

— Я прекрасно знаю только то, что мне ты не верил до последнего вздоха. Мне ты не поверил, когда против меня ополчился весь мир! Ты предал меня!

— Повторяю ещё раз, у меня не было выбора! — проскрипел сквозь зубы Сигмар. — Я видел воспоминания Лорелии! Ей едва исполнилось пятнадцать, а ты, животное, изнасиловал её! И не только её! В твоём случае, не могло быть ошибки! В твоём случае, было совсем другое дело! Я должен был тебя остановить!

— Совсем другое дело? — задумчиво переспросил Бертран и скептически хмыкнул. — Ты уверен?

Сигмар, наконец, сумел поднять голову. Ему было важно сказать, что да, он абсолютно уверен, глядя прямо в глаза бывшему другу. Однако вместо лица Бертрана он увидел… своё собственное.

Поглоти его в этот момент бездна, даже это не потрясло бы дракона больше, чем внезапное и ясное осознание того, что всё это время он разговаривал не с Бертраном, а с самим собой. Спорил с самим с собой.

В этот раз, правда, несколько экспансивнее и агрессивнее, чем обычно. И, пожалуй, несколько продуктивнее. Ибо Бертран… точнее, его второе «я», то которое все эти годы сомневалось, было право.

Он был слишком расстроен смертью Лорелии и поэтому, несмотря на то, что любил своего лучшего друга, как брата, сразу же поверил в его виновность. Он обвинил и приговорил его в ту же секунду, как только увидел последние секунды жизни кузины и прочитал её посмертное послание.

И именно это гложет его все эти годы. То, что ему даже в голову не пришёл такой вариант, как морок. Он просто поверил в виновность друга. Сразу и безоговорочно.

В его оправдание, поверил не он один. Поверили все. Просто потому что всем было гораздо проще поверить в избалованность привыкшего к полной безнаказанности младшего наследника, чем предположить, что-то кто-то задумал опорочить его доброе имя и заодно поссорить с лучшим другом.

Разумеется, дело ясное, понимал Сигмар. Никто не подставлял Бертрана. Это просто-напросто никому не нужно было. И, тем не менее, если он выберется отсюда живым, и вообще останется живым, он перероет небо и землю, но всё же найдёт способ убедиться, что нет, он не предал друга, он остановил насильника.

Глава 13

«Если останусь в живых? А с чего я взял, что всё ещё жив?» — хмыкнул серебряный дракон, который вдруг не то, чтобы с ужасом, но и отнюдь не с радостью, осознал, что у него ничего, ровным счётом ничего не болит.

— Потому что я тебя вижу? — поинтересовался он у своего отражения.

Отражение к ответу не снизошло. Что было ответом пусть и не положительным, но и не отрицательным тоже. А значит, обнадёживало.

Осмотрелся по сторонам, увидел залитый солнечным светом зеркальный коридор и… решил не спешить с выводами. А посему открыл рот, дабы задать своему отражению следующий вопрос.

Как известно, поговорить с сочувствующим и хорошо понимающим собеседником — это не просто приятно, это увлекает и затягивает. А посему неизвестно, как долго бы ещё серебряный дракон разговаривал сам с собой, если бы не вмешались обстоятельства.