О бедном драконе замолвите слово - Наталья Шевцова

достаточно отдохнуть лорд-канцлер, чтобы пользоваться своей магической силой, его уже не слушал. Причём не демонстративно, а в прямом смысле. Потому что не слышал. Самый высокопоставленный в империи жулик отрезал себя от друга магической защитой.

— Вот жучара! Просто редкостный жучара! — фыркнул серебряный дракон. — Ладно, ладно… Я тебе это ещё припомню. Вот как только Сига вытащим, держись!

Глава 12

В том, что без страха и упрёка спешить к кому-либо на помощь, могут себе позволить лишь рыцари, упакованные по самую макушку в найпрочнейшую клыко, когте и жароустойчивую броню, Сигмар в очередной раз убедился (и да, в очередной раз на собственном опыте), едва только свернул в коридор, из которого доносилось жалобно-заунывное: «Лю-ууууу-диииии⁈ Аааа-ууууууу! Есть, здесь кто-оооо-нибу-ууудь?»

Полубезумный после проведенных в зазеркалье трех с лишним недель ранее «спасённый» жених настолько за это время потерял веру в то, что на его призыв кто-либо когда-либо откликнется из живых, что взял и встретил тех самых людей, которых он так жалобно и отчаянно звал, мгновенной трансформацией в боевую ипостась и, как следствие, шквалом огня.

Яркое оранжевое пламя с ревом окутало неспособного столь же молниеносно перекинуться в боевую ипостась Сигмара. Единственное, что он успел — это в инстинктивном жесте выкинуть вперед руки, думая при этом.

«Вот и всё! На сей раз мне уж точно не выжить…»

Вокруг него, не выдержав беспощадного жара, с треском взорвалась зеркальная поверхность. Жар, к слову, был такой, что зеркала взорвались не осколками, а стекли струйками.

А вот ему самому, к его немалому изумлению, пламя не причинило никакого вреда. Если не считать, конечно, одежды, от которой остались лишь воспоминания.

— Но как это может быть?

Сигмар точно знал, что будь он даже в ипостаси дракона — всё равно бы пострадал. Из всех драконов — самый страшный жар именно у красных, с представителем которых они сейчас и столкнулись. Так в чём же дело? Почему он не пострадал? Потому что они в зазеркалье? Или потому что на нём антимагические браслеты?

Внезапно он услышал, как вновь заклокотал воздух, вбираемый громадными легкими…

— Сиг, твою бедовую ять! Не стой! Уносим ноги! — сквозь треск пламени услышал он голос друга.

А ведь точно! Чего это я? Опомнился нечаянно выживший дракон. И резко рванул с места.

Нашёл место и время, чтобы думы думать и теории строить. Выговаривал он себе, в то время как они с Колином на пару мчались по зеркальной галерее. — Выжил и ладно! Точнее, не просто ладно, а хорошо!

Колин не удержался и оглянулся… Позади друга вдребезги разнося зеркальные стены, прокладывал себе путь к беглецам огромный красный дракон. Вот он снова дохнул огнем, и его друга в очередной раз догнало пламя. На сей раз жар пламени был такой, что зеркала не затрещали и стекли, а мгновенно обуглились и осыпались пеплом. Однако и в этот раз даже случайная искорка не коснулась Сигмара. Более того, пламя, едва успев нагнать серебряного дракона, словно бы отшатнулось в ужасе. Богатырь так впечатлился, что даже осенил себя божественным знамением.

— Сиг, как ты это делаешь? — спросил он на бегу. — Как ты удерживаешь пламя от себя на расстоянии? Как ты заставляешь его отступить?

Серебряный дракон округлил глаза:

— Я удерживаю пламя на расстоянии? И заставляю его отступить? Хммм… Надо же! Не знал… Вообще даже близко понятия не имел, что способен на подобное! Ай да я! Хотя, если быть до конца честным, то подозреваю, что это не я, а мои наручники! Или зазеркалье. Кстати, о зазеркалье. Взбесился этот бедняга или не взбесился. Мы не можем его здесь оставить, — кивнул он в сторону застрявшего в узком коридоре и ревущего то ли от злобы, то ли от боли красного дракона.

Присмотрелся и понял. Всё-таки от боли. Ранее обугленная часть коридора уже восстановилась и теперь атаковала обидчика тысячами острых, как кинжалы, осколков.

— Если мы ему не поможем, ему конец! — прошептал благороднутый на всю голову серебряный дракон и с отчаянием посмотрел на свои антимагические браслеты. После чего тяжело вздохнул и… внезапно понял, что зазеркалье — это не только зеркала, но и искаженное восприятие! А что если, и дракон, и пламя, и осколки им с Колином только кажутся?.. И именно поэтому пламя не причинило никакого вреда ни ему ни его другу!

Дабы проверить свою теорию он, сжав зубы, ринулся туда, где искромсанный тысячей осколков истекал кровью огромный красный дракон.

— Си-иииг! — в отчаянии прорычал богатырь, видя как в его благороднутого на всю голову друга вонзились сразу сотня кинжалов. И как он, словно подкошенный, упал, заливая пол и забрызгивая стены кровью. — Си-иииг! — схватился он за голову и осел на холодный стеклянный пол. — Си-иииг! — раненым медведем ревел он, наблюдая, как в тело его друга, уже похожее издали на зеркального ёжа, продолжают втыкаться всё новые и новые осколки.

Не успел Сигмар сделать и несколько шагов, как до него дошло, что он больше не стоит посреди зеркального коридора, а лежит, истекая кровью. Осколки пронзившие насквозь его плоть были столь остры, что он даже не сразу понял, что ранен. А когда, понял, было уже поздно. Потому что он уже лежал. Не просто лежал, умирал.

'Не может быть! — билась в его голове отчаянная мысль. — Не может быть! Этого не должно было случиться! Я был уверен, что поступаю правильно! Я это чувствовал! Неужели я опять ошибся? Или я всё же чего-то не учёл? Может ли быть такое, что зазеркалье всё ещё искажает моё восприятие? Конечно, может! Я же в зазеркалье! Всё ещё в долбанном, некросовом зазеркалье, которое искажает моё восприятие! Демонов городовой, до чего же больно искажает! Настолько больно, что я ничего не могу противопоставить искажению!

— Разумеется, не можешь! — услышал он вдруг знакомый насмешливый голос над головой. Он не слышал этот голос пятьдесят лет. И всё же не сомневался, что это голос Бертрана.

«Дух Бертрана? Здесь? Хммм… А почему бы и нет? Принадлежность к императорскому роду позволяет ему самому решать, когда отправиться за грань».

— И я снова о тебе слишком хорошо подумал! — презрительно хмыкнул Сигмар. Он попытался поднять голову, чтобы испепелить подлеца взглядом, но не смог. Он был слишком слаб. — Ты не явился, просто потому что хотел мне отомстить! А я… Какой же я идиот!

— О да, — насмешливо хмыкнул бывший друг. — Ты идиот. А ещё предатель, лжец и трус!

— Кто предатель, лжец и трус? Я?

— Но не я же! Не