Двор Смерти - К. А. Найт

Он ухмыляется мне, когда я фыркаю и выпрямляюсь, садясь боком, чтобы не мешать ему. Я пытаюсь не замечать толстые, твердые мышцы подо мной или жар, когда он обводит мою спину рукой, поддерживая, чтобы я могла опереться.

— Они мертвы, малышка. Они, как и ты, не замечают течения времени. Для них прошли секунды. Они впадают в транс, ожидая перехода. Я мгновенно разбираюсь с теми, кого лично забираю из вашего мира, но это потерянные души, доставленные сюда теми, кто на другой стороне, обладающие навыками, - как люди, так и монстры. Они ждут здесь и хотели бы, чтобы их вели вечно. Вот кто я здесь, проводник. Я сужу их, но я беспристрастен. Я знаю, что кто-то может быть как плохим, так и хорошим, и я понимаю мотивацию. Я вижу их жизни, их надежды, мечты и страхи. Я вижу все это.

Я смотрю на него снизу вверх, пока он разглядывает ожидающие души, и, словно почувствовав мой взгляд, он опускает свой. Эти всемогущие глаза встречаются с моими. Он прекрасный, совершенный Бог, суровый, сильный и смертоносный, но в его глазах я вижу правду - правду, которую он, вероятно, даже не видит сам. Он сочувствует им, он чувствует, что они делают, и это причиняет ему боль. — Им повезло, что у них есть ты.

— Это то, для чего я был создан.

— Да, но ты не вымещаешь на них свое отсутствие выбора. Ты выполняешь свой долг с честью, с добротой, даже спустя столько времени. — Он моргает, как будто я шокировала его. — Позволишь мне посмотреть? — мягко спрашиваю я, прижимаясь к его груди для утешения и безопасности. — Пожалуйста.

Его рука сжимает мой бок. — Очень хорошо. Если ты устанешь или тебе станет скучно, предупреди меня, и я сопровожу тебя обратно в дом наверху.

Я закрываю рот и просто наблюдаю. Я принимаю эту жизнь, эту сделку, которую я заключила. Я десять лет проработаю с Богом Смерти. Я могла бы выбрать провести его в одиночестве, злясь и мстя Богу, который просто дал мне второй шанс для моего лучшего друга, или я могу принять это и его. Возможно, мы никогда полностью не сойдемся во взглядах, но, возможно, мы могли бы стать друзьями.

Моя киска сжимается от этого, как будто смеется надо мной, но я знаю, что не могу снова пересечь эту черту. Это было слишком. Я не могу потерять себя, не здесь. В стране Богов можно легко сойти с ума, и я переживу это, как пережила все остальное. Это значит не потерять себя в нем - моем Боге. Это означает, по крайней мере, соблюдать небольшую дистанцию.

Верно?

И все же, несмотря на сделку, он никогда не принуждал меня и не претендовал на мое тело, как обещал. Как будто он действительно имел в виду, что подождет, пока я не попрошу его об этом. Я не буду, поскольку я не умоляю, никогда. Он может быть упрямым, но я тоже, и мне больше нечего терять. Я могла бы желать его и жаждать блаженства, которое обрела бы под его прикосновениями, но если не ради чего-то другого, я сделаю это только для того, чтобы доказать, что он неправ.

Бог Смерти будет молить о моем теле раньше, чем я когда-либо попрошу о его.

Отбрасывая свои мысли прочь, я перевожу внимание к первой душе. — Возьми меня за руку, — бормочет он, и сначала я думаю, что он обращается к душе, но потом он смотрит на меня сверху вниз. — Ты, малышка, возьми меня за руку, чтобы ты могла увидеть то, что вижу я, когда прикасаюсь к душе.

Сглотнув, я кладу свою ладонь в его. Когда он переплетает свои пальцы с моими, я поднимаю взгляд, наблюдая, как он смотрит на наши соединенные руки, прежде чем снова посмотреть на душу, и, кажется, наполняюсь силой. На это почти трудно смотреть, потому что он ярко сияет этим, поэтому вместо этого я смотрю на душу.

Его другая рука протягивается и, кажется, хватает душу, и мой взгляд на этот мир мгновенно исчезает, растворяясь в черноте, а затем в воспоминаниях - нет, в жизни этой души, которую он держит.

На ней изображен пожилой мужчина. Первое, что я вижу, - это его на больничной койке, а на одной рядом с ним - пожилая женщина. Они держатся за руки, и их головы повернуты друг к другу, когда он умирает. Затем воспоминания нахлынули на него, двигаясь слишком быстро, чтобы их можно было разглядеть.

Я вижу его ребенком на велосипеде, в то время как мужчина, похожий на него, толкает его и смеется. Затем он на качелях под деревом, затем он в школе, бросает бумажный самолетик в девочку. Я вижу, как он утешает маленькую девочку, когда она падает, а потом они с маленькой девочкой взрослеют. Он сжимает ее руку, когда они целуются, затем я вижу, как она беременна, положив его голову себе на живот, прежде чем это переходит к ним в больнице, плачат, когда уносят сверток. Это его жизнь, фрагменты жизни этого человека, и все это наполнено такой любовью и агонией. Жизнь причиняет боль, и у него все было так же, как и у всех остальных, но хорошее компенсировало это.

Он хороший человек и, более того, его любят, и я знаю, что пройдет совсем немного времени, и его жена снова присоединится к нему. Я понимаю, что это настоящая любовь, двум душам суждено встретиться. Когда я моргаю, я снова в своем теле, держу Морса за руку. Когда раздается его голос, он нежный и вкрадчивый. — К воротам, друг мой. Иди и жди, она придет к тебе.

— Моя жена? — спрашивает душа. Даже после смерти он беспокоится за нее, любит ее.

Интересно, на что похожа такая преданность и любовь.

— Я не сомневаюсь, что она присоединится к тебе. Иди, и когда она прибудет, я провожу ее к тебе.

— Пожалуйста, пусть ей не будет больно. Пожалуйста, не дай ей страдать, — шепчет душа, прежде чем проплыть мимо, и ворота позади нас открываются.

Когда Морс снова поворачивается ко мне, он моргает и поднимает другую руку. Я начинаю отодвигаться