Двор Смерти - К. А. Найт

Я кричу, когда кончаю, вода стекает по моим ногам, но потребность только растет. Убирая мокрые пальцы, я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги и вслепую ищу его комнату, зная, что он сказал мне, где она, но я почти ничего не вижу.

Я захлопываю двери, а когда не нахожу его, запрокидываю голову и кричу: — Морс!

Это эхом разносится по дому, но я ничего не слышу. — Морс, ты нужен мне, — кричу я. — Пожалуйста!

Ничего.

Тяжело дыша, я толкаю другую дверь и вижу смятую постель. Здесь пахнет им, и я падаю навстречу, кутаясь в простыни и хватая их в охапку. Я вжимаюсь в подушку, кончая еще раз, но это все еще не утихает.

Беззвучно крича в подушку, я мечусь в его постели. — Морс! — Я умоляю. — Где ты?

По-прежнему ничего.

Ни звука.

Ни единого скрипа.

Я потерялась в боли без якоря, снова совсем одна .

Желание не утихает, но мой гнев берет верх. Кончив так много раз, что это причиняет боль, я поднимаюсь на ноги и обыскиваю дом, останавливаясь и тяжело дыша, преодолевая желание, захлестывающее меня волнами. Однако, чем больше проходит времени, тем медленнее мой гнев оттесняет его. Его здесь нет, и я падаю обратно в свою постель, растворяясь в боли и блаженстве, когда солнце садится, а луна снова поднимается на небо.

Я сплю, но не спокойно, потому что, когда я просыпаюсь, снова светит солнце, а Морса все еще нет. Так проходят дни. Мне удается поесть, принять ванну и поспать, но мое тело болит. Я сверхчувствительна и нуждаюсь в чем-то, нуждаюсь в нем, но теперь мой гнев заслоняет это.

Прошло несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз.

Ни записки, ни прощания.

Он просто оставил меня одну, запертую на острове Богов. Моя паника из-за возвращения в мой лес набирает обороты. Он просто ушел после всего. После своего обещания и расцветающей между нами дружбы он просто ушел, как будто я ничего не значу, как будто я ничто.

Очевидно, что я просто игрушка, с которой можно поиграть, просто вещь, которую можно взять в руки, когда станет скучно, разорвать на части и уйти. Мой гнев и ярость оттесняют желание, так что, хотя мое тело все еще гудит от него, я живу в состоянии ярости. Это лучше, чем желание и страх, что я останусь здесь одна, брошенная умирать.

Так проходят дни. Я пытаюсь читать, но это заставляет меня думать о нем, и я раздумываю, не разнести ли его библиотеку, но вместо этого я разоряю его комнату. Это мелочь, но ненадолго приносит мне радость. Я проверяю нагретое озеро и территорию, но ничего.

Его нигде нет, а это место такое большое и одинокое.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

МОРС

Я знаю, что моя маленькая смертная не умрет с голоду, если меня не будет рядом, но я ненавижу, что это прервало наше совместное времяпрепровождение. Она была так близка к тому, чтобы отдаться мне, только для того, чтобы надоедливые Боги забрали это у меня. Если бы они не были неубиваемыми, я бы прикончил их прямо здесь и сейчас за то, что они посмели отнять у меня это время, которое мы были порознь.

Даже сейчас я жажду ее, вспоминая, какая она на вкус, как выглядела. Это разрывает меня на части. Я не спокойный, холодный или жестокий Бог Смерти на этой охоте. Я тот, кто полон вожделения к смертной, отчаянно хочу вернуться к ней по прошествии времени, но я пытаюсь помнить, что она будет рядом, когда я вернусь, и тогда у нас будет все время - ну, десять лет - чтобы погасить это желание между нами. Этого времени должно хватить, чтобы удовлетворить мою потребность в ней, и тогда я смогу вернуться к нормальной жизни. По большому счету, десять лет - ничто для Бога.

— Теперь я могу идти? — Лениво протягиваю я, откидываясь на спинку трона.

— Ни в коем случае, — огрызается Ванессия.

— Почему? Я нашел его для тебя, не так ли? После нескольких дней охоты его нашли благодаря мне.

— Что может быть важнее, чем спасти его? — усмехается она.

Я напрягаюсь, прежде чем расслабиться, ничем себя не выдавая. Если я признаюсь, что спешу вернуться домой, они зададутся вопросом, почему, и придут принюхиваться. Они найдут ее и используют против меня как слабое место.

Я не могу этого допустить.

Вздохнув, я щелкаю пальцами. — Хорошо, я спасу его. Оставайтесь здесь, на своих тронах, как всегда.

Я снова появляюсь за пределами того места, где держат Фриксиуса в плену. Наклонив голову, я прислоняюсь к дереву и наблюдаю. Женщины в длинных черных плащах собираются по периметру, поливая землю кровью и магией, но никто, кажется, не волнуется.

Ведьмы. Я ненавижу ведьм. Они всегда чего-то хотят от меня, и не говоря уже о некромантах. Я почти дрожу от отвращения. То, что мертво, должно оставаться мертвым. Их защита сильна в их маленькой деревне, построенной у черта на куличках, и их древняя земля гудит у меня под ногами, приветствуя мое присутствие. В конце концов, их предки молились мне, так что это такая же моя земля, как и их.

Пока я смотрю, никто не смотрит на деревья или в ту область, где я могу почувствовать силу Фриксиуса. Неужели они не знают? Если да, то как? Я освобожу его, чтобы вернуться к моей маленькой смертной и провести следующие десять лет, зарывшись в ее тугое, влажное влагалище, под ее крики, эхом отдающиеся в моих ушах.

Я могу даже не кормить ее, и каждый раз, как она будет умирать, я просто буду возвращать ее к жизни.

Кто теперь некромант?

Оттолкнувшись от дерева, я игнорирую членов ковена, работающих над укреплением оберегов вокруг своих границ, и прохожу мимо них в деревню. Я иду по следу божественной магии, который ощущается так, как будто его прикрыли или, по крайней мере, замаскировали, чтобы не насторожить других. Они даже не знают, что спрятано или украдено в их собственном ковене, дураки.

Я прохожу мимо смеси старых и современных домов, которые варьируются от ранчо до старинных викторианских построек, как будто их подобрали и перенесли сюда, чтобы сохранить их мощь и историю. Ведьмы