Двор Смерти - К. А. Найт

Она опускается во сне, ее тело дрожит от желания, и только когда она успокаивается, ее дыхание выравнивается, я начинаю все сначала, жестокая ухмылка кривит мои губы. Моя маленькая смертная придет ко мне утром. Она придет ко мне по собственной воле и будет умолять меня удовлетворить эту потребность, о которой я позабочусь.

Она будет умолять меня доставить ей удовольствие, удовольствие, которое только я могу ей доставить.

Она перекатывается на спину, предоставляя мне лучший доступ, и я часами мучаю ее тело. Я проскальзываю в ее задницу, в ее рот и в ее киску, оставляя ее влажной и жаждущей. Каждый раз, когда она приближается, я останавливаюсь, живя ради тихих звуков потребности, которые она издает. Я запоминаю их, стремлюсь к ним, требую их. Это слабость, которую она не допустила бы в моем присутствии, если бы не спала, и мне это нравится.

Луна движется по небу, и к тому времени, когда начинает всходить солнце, ее постель пропитана ее потом и желанием, а ее тело так сильно дрожит, что я удивляюсь, как она не просыпается. Как только я чувствую, что наступает рассвет, я отстраняюсь, измученный, но удовлетворенный. Мои глаза открываются, когда я лежу в своей постели, мой член тверд и ждет.

Жду, когда она проснется и начнет искать меня.

Жду, когда моя маленькая смертная будет умолять меня.

Я начинаю терять терпение, думая о том, чтобы попросить одного из призраков разбудить ее, когда энергия заполняет мой мозг.

Это послание - нет, требование моего присутствия от других Богов.

Гнев наполняет меня, когда я встаю и начинаю расхаживать по комнате. Я не могу игнорировать их призыв, по крайней мере, в течение того времени, которое потребуется мне, чтобы должным образом заявить права на мою смертную, что я планирую делать в течение нескольких дней. Это могло бы привлечь их сюда, чтобы они нашли меня, поскольку я никогда раньше не игнорировал их.

Но если я уйду, а она проснется, желая меня, что тогда?

Возможно, я смогу пойти и вернуться до того, как она проснется. Я протягиваю руку со своей силой и погружаю ее в более глубокий сон, когда она должна была бы проснуться, а затем переношусь на место встречи Богов, которое находится на острове выше остальных. Там есть каменный круг, и вокруг него нанесены древние руны. Между камнями установлены троны, и они уже заполнены другими Богами.

— Надеюсь, это важно, — предупреждаю я, мой голос полон силы.

— Я так рада, что ты смог присоединиться к нам, — вкрадчиво отвечает Ванессия, Богиня Природы, жадно глядя на меня. Мы трахались раз или два, но, хоть убей, я не могу вспомнить почему. Она прекрасна, но в ней нет той искры, которой я жажду от моей маленькой смертной.

Я игнорирую ее и смотрю на остальных, важно восседающих на своих тронах. Обычно они не вызывают меня, если только не для того, чтобы позлить меня. Некоторые, как Тибериус, Бог Плодородия и Урожая, имеют больную мысль, что, позвав меня, это сделает меня лучше. Идиоты. — В чем дело? — Я требую.

— Мы бы не позвали тебя, если бы это не было важно. — Силаси хмурится. Я закатываю глаза от праведного тона, которым пользуется Богиня Войны.

— Для тебя всегда все важно, боевая шлюха, — огрызаюсь я. — Говори уже, пока я не уснул.

Она рычит на меня, ее броня движется вместе с ней, но мы оба знаем, что она не сможет победить меня. Я один из самых могущественных Богов здесь. — У нас проблема.

— Когда это было не так? — Я сохраняю невозмутимость, мои мысли возвращаются к Авеа, и задаюсь вопросом, спит ли она все еще.

— Фриксиус пропал, — резко бросает она, и это привлекает мое внимание.

— Фриксий, суровый Бог Магии и Луны, отказался от своего долга? — Говорю я, не веря своим ушам.

— Не отказался, а пропал без вести. Мы должны найти его, а это значит, что ты нужен. Это проблема?

Если Бога нет, то у меня нет другого выбора, кроме как отреагировать. Мы не пропадаем без вести - за исключением одного раза, когда те, кто поклонялся нам, отвернулись от нас, захватили одного из нас в плен с помощью черной магии и убили из-за нашей силы. Если Фриксиус пропал, значит, это серьезно, и все мысли о том, чтобы переспать с моей смертной, исчезли.

Силу Бога нелегко украсть.

Это может положить конец обоим мирам.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

АВЕА

Я изо всех сил пытаюсь проснуться, как будто что-то привязывает меня к темноте, но в конце концов мне удается прорваться. Мои отяжелевшие глаза моргают, открываясь, но я все еще наполовину сплю, как будто могу легко соскользнуть обратно в дремоту, поэтому я заставляю себя сесть. Приливная волна похоти захлестывает меня и отбрасывает обратно на кровать, моя спина выгибается в экстазе, когда я почти кончаю от этого простого действия.

Мое тело полностью пробуждается, мои соски твердеют и умоляют, чтобы их потрогали и пососали. Каждый дюйм моей кожи горит от желания, и даже давление воздуха слишком сильное, и мои глаза разбегаются. Я не знаю, что происходит. Прошлой ночью мне снились странные сны о холодных прикосновениях, но это был всего лишь сон, верно?

Так почему же я такая нуждающаяся?

Все мои вопросы исчезают под очередной приливной волной вожделения, и она такая сильная, что я соскальзываю с кровати на пол, постанывая. С трудом поднимаясь на ноги, я хватаюсь за кровать, мои ноги дрожат. Я не могу думать о чем-либо, кроме потребности - потребности, которую может удовлетворить только один человек.

Это не мысль, это импульс, инстинкт найти его. Я не могу остановить это так же, как не могла остановить себя от ссор с ним или заключения сделки. На дрожащих, неуверенных ногах я, спотыкаясь, выхожу из комнаты и почти ползу вверх по лестнице. Каждый шаг причиняет боль, мое тело трепещет от такой сильной потребности, что я удивляюсь, как не сгораю.

На верхней ступеньке я почти падаю, моя рука скользит вниз по телу, чтобы потереть клитор, надеясь хоть немного облегчить боль. Одно прикосновение, и я готова.