Двор Смерти - К. А. Найт

Поднимая одну ногу, я прижимаю колено к матрасу и падаю на руки, переползая через кровать, прежде чем плюхнуться на спину, обнаженная и нуждающаяся. Легкий ветерок колышет прозрачные занавески, и луна кажется такой близкой, что я могла бы дотронуться до нее, но все же мои глаза закрываются, и я представляю его.

Бога Смерти.

Он бы развалился в своей постели с понимающей ухмылкой на идеальных губах. Его черные волосы были бы растрепаны и просили, чтобы к ним прикоснулись. Он сиял бы силой, когда ждал меня с протянутой рукой.

Я мысленно кладу свои руки в его, когда мои руки скользят вниз по моему телу, притворяясь, что они его, когда он сажает меня к себе на колени. Его большие руки сжимают мою грудь, и я стону, пощипывая свои соски, как это сделал бы он. В моем видении его рот встречается с ними, его холодные черные глаза встречаются с моими, когда он сосет и дразнит их.

Мои ноги впиваются в постельное белье, нуждаясь в трении, пока я не начинаю задыхаться одновременно от боли и удовольствия.

Я слышу, как он хихикает в моем видении. — Тебе что-нибудь нужно, маленькая смертная?

— Да, — прохрипела я. — Пожалуйста, мне нужно...

— Что тебе нужно? Мне нужны твои слова, любимая, или ты ничего не получишь.

Я почти стону от разочарования, сжимая и массируя свои груди, как это сделал бы он. — Ты, ты мне нужен.

Мои глаза закатываются, и удовольствие взрывается во мне, когда мои пальцы скользят вниз, раздвигая мою гладкую киску и проводя по моему набухшему клитору. Одно прикосновение, и я почти кончаю, но мои пальцы слишком маленькие и мягкие. Я ускоряюсь, но удовольствие все ускользает, не в силах сделать меня удовлетворенной, как будто он проклял мое тело.

Я крепче зажмуриваю глаза, сжимая одной рукой одну грудь, а другой потирая клитор. Я снова представляю, как он скользит вниз по моему телу, его большие пальцы проникают внутрь. Мои бедра приподнимаются, когда я проделываю это с собой, но растяжка получается неправильной. Этого недостаточно.

Я почти кричу от отчаяния, слезы текут из моих закрытых глаз, но затем что-то холодное скользит по моей ноге, пугая меня. Мои глаза открываются, и я собираюсь сесть, когда что-то холодное прижимается к моим плечам, прижимая меня к ним. Мой стон переходит в крик, когда холодный воздух обдувает мою разгоряченную киску, и что-то большое толкается внутри моего тела, заявляя на меня права, как будто я нуждалась в том, чтобы на меня претендовали, и я забываю обо всем.

Холод растягивает мою киску, когда что-то похожее на усики трется о мой клитор, в то время как еще больше скользит вниз по моей груди и мучает мои соски. Я почти слышу его голос, но не могу ни думать, ни двигаться.

Я в ловушке, когда наслаждение захлестывает меня. Мои соки стекают по бедрам, пока я оседлаю холод внутри себя, пока он набухает, становясь больше. Это заставляет меня переваливаться через край, беззвучно выкрикивая его имя.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

МОРС

Мои глаза распахиваются, мое семя изливается на мою руку и на живот, когда я тихо издаю рык своего освобождения. Призрачное прикосновение к моей маленькой смертной и вид того, как она тянется ко мне, выкрикивая мое имя, - это было слишком.

Я потерял контроль.

Это случается только с ней, но я ни о чем не жалею.

Я чувствовал ее потребность и ощущал это весь день. Я ничего не мог поделать, кроме как наблюдать за ней, желая увидеть, что она будет делать. Я надеялся, что сегодня будет день, когда она сломается и будет умолять о моем члене, о моем теле, как я хочу, но она этого не сделала, упрямая маленькая смертная. Она попыталась прикоснуться к тому, что было моим, попыталась забрать то, что было моим, и я сорвался. Мои силы потекли из меня в нее, касаясь ее тела.

Я ожидал гнева, я ожидал, что она закричит и отшатнется при первом прикосновении к смерти, но вместо этого она удивила меня еще раз. Она стонала, требуя большего, принимая все и используя это для своего удовольствия. Я ничего не мог сделать, кроме как довести ее до этой вершины.

Подняв руку, я смакую свою сперму, желая, чтобы это были ее соки. Мои способности были бледной имитацией настоящих, и я едва ли мог чувствовать то, что чувствовала она, как призрачная версия.

Однако я помню теплую растяжку ее киски, когда я готовил ее принять мой член. Идеальный жар был слишком сильным. Это отбросило меня обратно в мое собственное тело, когда она кончила на мне, посылая меня за грань наслаждения - чего я никогда не делал, не приказав своему телу излиться наружу.

Я возвращаюсь к своей маленькой смертной в образе призрака и смотрю, как она спит. Ее голова зарыта в подушку, тело расслабленное и удовлетворенное, и я вскакиваю на ноги. Она сделала это со мной. Она оставила меня возбужденным и желающим большего, а теперь засыпает, найдя собственное удовольствие.

Нет.

Она не может отдыхать, пока я охвачен такой сильной потребностью, что не могу дышать. Снова закрыв глаза, я ложусь на спину и посылаю ей свою силу. Мой план состоит в том, чтобы мучить ее всю ночь, не позволяя ей кончить снова, пока она не закричит мне утром.

Пришло время сломать мою маленькую смертную, пока она не взмолиться о пощаде.

Я терпеливый человек, но не тогда, когда дело касается ее.

К рассвету она будет умолять.

Используя свою силу, как руку, я провожу усиком вверх по ее ноге, по икре и бедру, а затем заставляю ее бедра раздвинуться. Она хнычет, и я замираю, но когда она не просыпается, я скольжу своей силой по ее киске и тому беспорядку там. Она кончила для меня так сильно, так красиво. Я провожу по ее клитору, потирая его до тех пор, пока ее ноги не начинают беспокойно двигаться, а затем двигаюсь ниже, надавливая внутрь ее киски. Он не готова, как раньше, но достаточно, чтобы держать ее на взводе, пока я играю с остальными частями ее тела. Моя сила скользит по каждой конечности, по каждому дюйму, массируя и лаская,