Право на месть - Аглая Отрада

бдительным оком супруга, которое смело можно назвать «Всевидящим оком Саурона», я не раз становилась мишенью ловеласов, которые пытались обаять меня. Не знаю, с какой целью: то ли ради спортивного интереса, то ли, чтобы мужу насолить. Но их гнусные помыслы были видны, как знаки на меченых купюрах при специальной подсветке.

Данил не пытался меня обаять, но я чувствовала его сумасшедшую энергетику и хотела раствориться в ней. Хотела прижаться к нему и забыть обо всем. Или хотя бы еще раз почувствовать его прикосновение.

Он настоящий. До мозга костей. Очевидно, поэтому Омар и писал, что хочет отомстить – он не любит людей, превосходящих его.

– Данил, мы как-то незаметно перешли на «ты», и я, собственно, не против, – скороговоркой выпалив фразу, я почувствовала, как у меня медленно заливаются краской уши, затем щеки. Но раз сказала «А», нужно говорить «Б». – Данил, мне случайно попался на глаза клочок бумаги, где Омар написал о своем желании тебе отомстить.

И от того, что я не могу ему сказать все правды, во всяком случае, пока не могу, я окончательно стала похожа на пожарную машину.

Данил удивленно поднял бровь.

– О как?! Так ты мне об этом хотела сказать?

Я молча кивнула.

Очевидно, мое смущение передалось и ему, потому что он окончательно стал похож на застеснявшегося мальчишку. Бросив виноватый взгляд на меня, он подкупающе улыбнулся.

– Ты не обижаешься, что я наговорил тебе гадостей? Честно, я не со зла. Просто иногда меня перекрывает, и я не успеваю подумать, а язык опережает.

– Не обижаюсь. На твоем месте немногие смогли бы не подумать обо мне плохо. А я смотрю, тебя не удивляет то, что я сказала?

– Выходит что так, – он пожал плечами. – Когда отец умер, а мама вышла замуж за .. Омара, я пропадал на сборах, соревнованиях, так что особо не пересекался. Да и идея просить у него помощи в сватовстве….

Тут он замолчал, словно сам не понял, что сказал. Зато я поняла и с оглушительным грохотом сверзилась с высоты моего хрустального замка мечты.

Глава 13

Мне показалось, что мою душу схватил какой–то мощный безжалостный кулак и сжал с такой силой, что из нее закапала кровь. Тут и сказочке конец.

Если минутой раньше я краснела и задыхалась от переполнявших эмоций, то сейчас я моментально взяла себя в руки, потому что ситуация привычная. Судьба отвесила мощную оплеуху, из серии «Знай свое место», но это было не впервые, так что уже на автомате я сделала «правильное лицо», а под столом что было силы ущипнула себя за бедро.

Главное, чтоб голос не дрогнул, потому что внутри меня такая пляска гормонов от присутствия этого мужчины, что самый зажигательный танец Грузинского национального ансамбля покажется детсадовским хороводом вокруг елочки по сравнению с ней. Это могло говорить только об одном – я втрескалась в Данила по самые уши. Никогда бы не поверила, что так бывает, но иначе не объяснить мое состояние.

Его голос, запах, внешность словно были записаны на подкорку еще до моего рождения, и поэтому сейчас просто, как по щелчку, активизировали во мне ответную реакцию.

И как же больно осознавать, что этот пожар я должна во что бы то ни стало затушить. Иначе выгорю изнутри дотла.

А Данил, очевидно, совсем не хотел говорить о своей женитьбе, потому что его лицо исказилось мученической гримасой, и он стукнулся лбом о свои кулаки. Несколько мгновений между нами висело напряженное молчание. Я была уверена, что больше сказать просто нечего.

Однако мои мучения, как оказалось, только начинаются.

– Лада, – начал он, но очевидно, спазм перехватил горло, и ему пришлось откашляться. – Я совершенный медведь, ты наверно, это уже поняла. У меня хоть и не было особо времени на романы, но я имею представление, как они развиваются. От стандартных трех встреч до секса, а бывает, что и одной хватает, до долгих трепетных свиданий под луной. У всех по–разному. Но я, честно, в полной растерянности от того, что происходит со мной. Наверно, бывают разные формы притяжения, но я могу определенно сказать, что ты как вирус, проникла в меня. И с каждой минутой, проведенной с тобой, этот вирус меня просто порабощает. У боксеров есть выражение – котелок потек, что – то сродни сумасшествию. Это про меня. Я чувствую, что ты моя женщина. Невозможно объяснить, нужно просто принять это, как факт.

Мое сердце сделало кульбит и ухнуло куда – то ближе к пяткам. Я хотела взмолиться: «Не нужно, Дань! Пожалуйста. Рубить хвост нужно сразу, а не поступать, как тот сердобольный хозяин, которому жалко было собаку, и он купировал хвост по чуть–чуть!» Но слова прочно застряли в горле, как в зыбучих песках.

Наверно, что–то отразилось у меня в глазах, потому что Данил протянул руку и накрыл мою кисть своей широкой ладонью. И … ожидаемо, его прикосновение отдалось в теле тысячами горячих вибраций наслаждения. Короткое замыкание, и я готова броситься ему на шею, уткнуться в подмышку, вжаться в него, обхватить за талию, растекаясь пьянящими пузырьками шампанского.

– Ты же это чувствуешь?

«Конечно, чувствую! » – хотелось выдохнуть и вытолкнуть тот ком, который перекрыл мне кислород. Его темный взгляд, словно спасательный трос, брошенный опытной рукой, зацепил меня и неумолимо тащил за собой. Куда? К свету или во тьму, в ад или в рай, в мучения или в счастье? Эмоции закрутились в такую тугую спираль, что могли разорвать меня на мелкие клочки.

Данил протянул вторую руку, сжав мою кисть с двух сторон, и я содрогнулась всем телом, бросив на него ошалелый взгляд. Безумное напряжение спало, и меня словно окунули с головой в волшебное состояние невесомости. Мне уже не было больно, не было обидно – это все куда–то схлынуло, словно мощная теплая волна смыла весь мусор с моей души. Что это было? Невероятное облегчение заполнило каждую клеточку моего тела и души сладкой легкостью, лишив меня способности двигаться.

– Мы не должны…, – попыталась я привести в чувство себя и его, однако получилось совсем неубедительно. – Данил, это, правда, сумасшествие.

Я бормотала слова, которые должны были выглядеть сопротивлением, однако они никак не вязались с моим очумело – счастливым взглядом после настоящего ментального оргазма. Я чувствовала себя сладкой, упругой и мягкой пенкой на кофе, созданной в технике латте–арт. Причем,