Право на месть - Аглая Отрада

– Выслушай меня! – чуть не вскрикнул Данил, отчего несколько пар глаз уже нацелились на нас. Да и я вынырнула из своей нирваны,

– Дани–ил, давай уйдем отсюда! – чуть ли не прошептала я, испугавшись, что мы привлекли к себе внимание. Наконец –то включилось чувство самосохранения.

– А..! Давай! Ты не голодна? – от беспокойства в его голосе я готова была расплакаться. Это невозможно! Невероятно, но вот он сидит напротив и окончательно меня лишает желания возражать ему. «Я маленькая девочка! Я хочу платьице! Я ничего не хочу решать!» Заныла во мне та самая девочка, которая, как Рапунцель, была заточена в башне и откуда никогда не выходила. Я даже не подозревала о ее существовании. И сейчас она так жалобно смотрела на меня, сложив свои крохотные ладошки в умоляющем жесте, что я пообещала ей маленькую поблажку.

– Нет, совсем не голодна, – отвечаю я и делаю совсем невозможное – кладу свою ладонь поверх его, закрепляя наше чувственное рукопожатие.

– Тогда поехали в парк, я тебя, как и обещал, накормлю мороженым.

Я молча кивнула, соглашаясь теперь уже на свидание. В парке. С мороженым. Совсем как у школьников. Для меня можно сказать, это и было первым подростковым свиданием в жизни.

Я чувствовала, что слезы снова готовы просочиться сквозь все мои навороченные фильтры в виде четких жизненных правил. Я никогда не позволяла себе самой жалеть себя. Данил же одним своим присутствием разрушает всю мою систему защиты от душевной боли. Я хочу плакать от переизбытка эмоций и почему – то уверена, что с ним могу это себе позволить. Но не могу окончательно подставлять себя под удар. Конечно, маловероятно, чтобы кто–то из знакомых зашел пообедать в этот типа ресторанчик, но поостеречься не помешает.

Я убрала свою руку, и Данил, без слов поняв посыл, освободил мою ладошку из своего плена.

Провожаемые недовольным взглядом официанта, лишившегося процентов, мы молча вышли на улицу.

Данил распахивает пассажирскую дверь того самого черного монстра, который накануне только благодаря безупречной реакции хозяина не переехал меня.

Сердце снова забилось, как пойманная птичка. Теперь мы находились в замкнутом пространстве, которое с каждой секундой все больше становилось наэлектризованным. Как правильный водитель, он перегнулся через ручник, вытаскивая мой ремень безопасности, окутывая меня своим запахом и энергетикой, словно защитным коконом. Его лицо оказалось на расстоянии поцелуя. Я едва сдержалась, чтоб не облизать пересохшие вмиг губы, но не сглотнуть комок, предательски подкативший к горлу, не смогла.

Конечно, это не укрылось от Данила, и он, разрывая все «уставы чужих монастырей» прикоснулся легким поцелуем к моим губам, словно знакомясь. И опять я едва не теряю разум, горячий сгусток желания появился, как шаровая молния, ниоткуда и рванул вниз, будоража каждую клеточку моего тела. Непроизвольно я обхватила его за плечи руками, но остатки моего самообладания, растоптанные невозможным порывом страсти, кое–как ожили. И я, как говорящая кукла с одним записанным текстом, снова повторила:

– Мы не должны!

Очевидно, и Данил хорошо понимал, что это опасно, поэтому он отстранился, с какой–то болью глядя мне в глаза, погладил меня по лицу и хрипло выдохнул:

– Я все сейчас объясню. Попытаюсь.

Он повернул ключ зажигания, и я невольно окинула его взглядом. И несмотря на крышесносную ситуацию, я, как маленькая шкода, отметила, что выпуклость в районе его паха значительно увеличилась. Мое самолюбие, не так давно расплющенное заявлением о его женитьбе, собралось в кучку, встряхнулось и радостно взвизгнуло – пусть нам не суждено быть вместе, но то, что я ему небезразлична, уже не может не согревать.

Он заметил мою реакцию и тоже улыбнулся. Очередной раз наши эмоции, как маятник, качнулись в противоположную сторону. Открытое желание, от которого срывается дыхание, сохнут губы и рвется в бездну сердце, сменяется пронзительной теплотой, которой хочется укрыть друг друга, защитить от боли.

Я крейзи! Больная на всю голову! Сумасшедшая! И все потому, что воспринимаю эту нереальную ситуацию, как должное, будто все так и было задумано. Я не то, что замужем – я в тюрьме, из которой нет выхода. Он женится. Но я разлетаюсь на крохотные счастливые атомы от его слов: «Ты моя женщина!» И я ему верю. Как никому и никогда. Даже себе.

– Лада, я сейчас не могу добиваться тебя, потому что я связан словом. Я обещал помочь девчонке. Если я не женюсь на ней, для нее все очень печально может кончиться. До встречи с тобой я думал, что меня все устроит, и даже надеялся, что буду счастлив. Сейчас все встало с ног на голову, и у меня такое ощущение, что по мне слон потоптался. Я чувствую тебя каждой клеточкой, я за тебя горло перерву любому. Но пока не могу даже заикнуться, чтоб ты ушла от мужа. Понимаешь, я не могу быть подлецом, хотя у меня челюсти сводит от того, что я не могу сейчас ничего изменить. Мой брак теперь – это чистая формальность. Но это ненадолго, обещаю.

Ну вот так и возвращаемся из космоса. Задушив слезы, которые снова готовы были хлынуть, я ободряюще улыбнулась и накрыла ладонью его руку, лежавшую на руле.

– Данил! Мы не можем отрицать, что случилось что–то невероятное. Наверно, на небесах решили подшутить над нами. У нас нет ни одного шанса. Я не могу уйти от мужа.

Мне показалось, что он скрипнул зубами от ярости, потому что ответ был похож на рычание медведя:

– Что, финансовые наручники мешают?! Так я тоже не бедный.

Я осторожно погладила его кисть, словно боясь, что он оттолкнет мою руку.

– Нет, дело не в деньгах. Моя дочь…, – горло перехватил спазм, как всегда, когда речь заходила об Анютке.

– Что? – оторвавшись от дороги, испуганно спросил он. Наверно, он Данил никогда не задумывался, что женщину может держать рядом с чудовищем что–то, кроме денег.

Глава 14

Я подумал, что ослышался. Конечно, Омар та еще хитрая задница, но шантажировать ребенком – это последнее скотство. Никогда меня так не разрывало на клочки чувство бессилия. Безусловно, смерть родителей была тяжелым ударом, но помочь я ничем не мог. Все произошло так неожиданно, что я. наверно, не успел утонуть в чувстве вины.

Даже если бы был в Москве, то чему суждено было случиться, все равно бы случилось. А сейчас рядом с женщиной, от которой теряю голову, я безумно