Моя тьма, его правила - Светлана Тимина

— Это неправильно, — прошептала я.

— Кто сказал? — спросил он, не сводя с меня глаз.

Мои губы дрожали. Всё внутри меня кричало, что я должна сопротивляться, но тело не слушалось.

И тогда я сломалась.

Слёзы брызнули из глаз. Меня затрясло. Я разрыдалась, сжавшись в комок, обхватив себя руками, как будто могла спрятаться от этого всего.

Я ненавидела, что он это видит. Ненавидела свою беспомощность. И вместе с тем странное тепло разжимало зажимы в теле, чтобы унести неподъёмный груз куда-то высоко, прочь из этой комнаты.

Майкл не двигался.

Просто ждал.

— Я знаю, что нужно сделать, Блейк, — голос Майкла был ровным, но в нем звучала непоколебимая уверенность. — Ты боишься себя больше, чем меня. Позволь мне показать тебе, что значит доверие.

Я судорожно всхлипнула, сжав плечи, когда он отошел к комоду и достал длинные кожаные ремни. Широкие, прочные, с металлическими пряжками, они выглядели как нечто неизбежное.

Я отшатнулась, сердце заколотилось с удвоенной силой. Он пообещал не бить, но что, если это касалось только кнута?

— Нет… Майкл… не надо… — мой голос дрожал, но я не могла остановиться.

Он посмотрел на меня спокойно, будто уже знал, что я сделаю дальше.

Я рванулась назад, будто это могло спасти меня, но он был быстрее. Я не знала, закрыта ли дверь. Я вряд ли стремилась сбежать, я просто ощущала необходимость в сопротивлении, даже без присутствия довлеющей угрозы.

— Не убегай, — тихо сказал он.

Мои ноги едва держали меня, дыхание сбилось, будто я бежала целую милю. Адреналин заполнил кровь, тело отказывалось сдаваться без борьбы. Я знала, что он не причинит мне зла, знала, что могу остановить его одним словом… но все равно не могла позволить просто так себя взять.

У меня долго не было такой возможности. Потому что расплата за нее была бы катастрофической.

Мои руки метались в попытке вырваться, пальцы пытались зацепиться за что угодно, но он был сильнее. Он накрыл своей сильной и подавляющей тенью. Без усилия и излишнего давления схватил мое запястье.

Одна рука сразу оказалась за спиной, вторая была поймана его железной хваткой.

И вот они – ремни.

Холодная кожа скользнула по моим запястьям, шорох резал слух. Я выгнулась, яростно пытаясь сбросить их, но это только ускорило неизбежное – один виток, второй… Я чувствовала, как ремень ложится на кожу, как затягиваются петли, подстраиваясь под меня, под моё сопротивление.

Дыхание стало рваным. Я не могла больше размахивать руками, не могла царапаться, отбиваться.

Меня связали.

Горячая волна паники накатила, сердце колотилось о рёбра, как птица, заточенная в клетке.

— Дыши, Блейк, — мягко, но решительно сказал Майкл, удерживая на коленях на ковре. — Теперь ты в безопасности.

Я плакала, когда он поднял меня с пола. Слёзы текли по щекам, горячие, безудержные. Я не пыталась их остановить.

Майкл был над мной, как скала – непоколебимый, неоспоримый. Власть. Неизбежность.

Мои колени дрожали, платье сбилось вверх, пуговицы на груди расстегнулись от отчаянной борьбы. Руки были стянуты за спиной, кожа под ремнями горела, но больше всего жгло осознание – я не могу ничего сделать. Жгло, сжигая страх и то, что не давало мне спокойно дышать столь долгое время.

Майкл провёл пальцем по моим губам – медленно, изучающе, будто запоминая каждую линию. Я резко отвела голову, сдавленно всхлипнув.

— Прошу… не надо, — мой голос сорвался, прозвучал едва слышно.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь сопротивляться? — его голос был спокойным, даже мягким. — Но ты связана, Блейк. Ты не можешь ничего сделать.

Я содрогнулась. Он не ошибался.

— Я не могу… — прошептала я, затаив дыхание.

— Можешь, — он наклонился ближе. — Ты могла бы сказать стоп-слово. Но не говоришь. Хочешь сказать?

Я стиснула зубы, пытаясь проглотить рыдания.

— Не надо.

— Почему?

Я не знала. Или не хотела знать.

— Не кори себя за это, — продолжил Майкл. — Ты не сдалась. Ты просто приняла неизбежное.

Я замерла, вслушиваясь в его слова.

— Ты не виновата, что не сопротивляешься. Ты связана. Ты под контролем, ты просто ничего не можешь сделать, Блейк. Это снимает с тебя ответственность. Освобождает.

Я заморгала, осознавая, что слёзы текут всё сильнее.

— Если тебе кажется, что ты ещё можешь бороться, я свяжу тебе ноги. Или закую в цепи. Тогда ты точно поймёшь, что выбора нет.

Меня затрясло, но внутри что-то дрогнуло, будто слова Майкла нащупали во мне потайную пружину.

Он был прав.

Когда тебя связали, когда власть у другого, внутри неожиданно становится… легче. Ты больше не принимаешь решения. Ты не отвечаешь за последствия.

Ты просто подчиняешься.

— Стоп-слово, Блейк, — напомнил он снова.

Но я молчала.

Я стояла на коленях, застыв, чувствуя, как воздух между нами сжимается, становится плотным, тяжёлым.

В голове гремело: «Останови. Скажи. «Желтый». Останови, черт возьми!» Но слова застряли где-то в горле, слишком горькие, слишком значимые.

— Ты хочешь контроля, но он делает тебя только более хрупкой, — голос Майкла окутывал, пробирался под кожу, обволакивал тёплым, неотвратимым присутствием. — Ты боишься довериться даже себе, не так ли? Думаешь, если позволишь этому случиться, если просто отпустишь... — он провёл пальцами по краю моей ключицы, и я дёрнулась, но он не остановился. — Ты исчезнешь. Растворишься. Потеряешь себя.

Я резко выдохнула, губы разомкнулись, но всё, что сорвалось с них, — лишь хриплый вдох.

Майкл медленно расстёгивал пуговицы на моём платье, одна за другой. Щелчок. Щелчок. Он двигался медленно, размеренно, будто раскрывал тайну, а не одежду.

— Знаешь, что мне нужно? — его голос почти прорычал это, и жар вспыхнул внизу живота, как только эти слова проникли в меня. — Мне нужно, чтобы ты перестала бороться.

Я не боролась. Не так, как раньше. Не так, как должна была. Я стояла, позволяя его рукам двигаться дальше, оставляя за собой раскалённые следы.

— Верёвки — это слишком мало для тебя, Блейк, — продолжал он, будто знал, что внутри меня уже начался этот чертов разлом. — Ты всё ещё держишь себя в узде. Всё ещё пытаешься спрятаться за страхом, за тем, что ты «не можешь».

Я не могла. Я не могла. Но...

— Скоро