Лекарка из другого мира - Ольга Кобзева

Евсия в себя так и не пришла, старая травница умирала, пора это признать. Я не в силах помочь той, чье время пришло, как бы тяжело ни было с этим примириться.

Свежее мясо у меня было благодаря Малышу. Он снова принес мне с охоты добычу. На этот раз это оказался некрупный зверек, размером с кролика. Тоже пушистый, четырехлапый, но на этом сходство и заканчивается.

— Ты — мой кормилец! — благодарно потрепала гэрха по морде.

Бояться ящера я перестала совсем. Каждому нужен рядом кто-то живой, с кем можно поговорить, пусть он и не может ответить. Малыш стал для меня молчаливым другом. Той поддержкой, которой так не хватало. Под его охраной было не страшно, в его присутствии я чувствовала себя комфортно. Защищенно. Спокойно. Спала в домике, но почти весь световой день проводила на улице рядом с ним.

Познавала себя и свою силу. Как ни странно, а принять то, что у меня появились сверхспособности оказалось гораздо проще, чем факт переноса моего сознания в другое тело и даже в другой мир. Способности стали естественным продолжением меня, как рука или нога, осталось только научиться ими управлять. Это, как если бы у меня вдруг вырос хвост. Вроде и пригодится, если знать, что с ним делать.

Так что много времени я посвящала самообразованию. Старалась слышать землю, как учила Евсия, звала растения, ускоряла их рост, могла и загубить. Это мне тоже удавалось. Такая способность пугала, поэтому однажды засушив раскидистый куст у дома, я больше не пыталась сделать ничего подобного.

Убедилась в том, что природа мне подыгрывает, как бы это ни звучало. Порой мне даже не требовалось высказывать просьбу вслух. Просто лесные заросли расступались передо мной, облегчая путь, нужные травы словно сами в руку просились, тропинки сами вели в сторону ягодных кустов или съедобных грибов. Я чувствовала землю, а она меня, отрицать это невозможно.

Все бы хорошо, только вот без помощи деревенских мне не выжить. Одежда, мебель, продукты… все это я могу взять только там. Выменять в обмен на лечение. Только вот ехоровцы явно дали понять, что не рады мне не меньше, чем Евсии.

На третий день после посещения мною деревни лес вокруг дома полыхнул.

Глава 20

Среди ночи я проснулась от рыка Малыша. Такого дикого, такого яростного рева от него я еще не слышала. Выскочила наружу, беспомощно глядя на зарево неподалеку. Гэрх этой ночью уходил на охоту, и сейчас он оказался отрезан мощной стеной пламени.

Боже, как можно было спать настолько крепко, чтобы даже не услышать треск пламени, рев бушующего огня? Схватившись за голову, силясь подавить рвущийся наружу крик, я беспомощно смотрела на творящийся ужас и не знала, что предпринять. Огонь был уже так близко, что действовать требовалось решительно и без промедлений.

Малыш рвался ко мне, и в какой-то момент ему это удалось. Гэрх прибежал ко мне, бешено сверкая глазами, с опаленной шкурой, местами дымящейся, полный решимости спасти меня.

— Спасибо! — подняла глаза к небу.

Не знаю, кого я благодарила. Какого именно Бога и Богиню, но благодарность эта была искренней и от всего сердца. Такой друг, как Малыш, дарован мне Богами, это бесспорно.

Бросить Евсию погибать в пожаре я, конечно, не могла. Вытащить истощенную старую женщину наружу удалось почти без труда. Я действовала на огромных дозах адреналина, вырабатываемых организмом.

Малыш распластался по земле, позволяя мне разместить Евсию на его спине. Перед побегом от ревущего бушующего в лесу пламени отвязала курозу, выпустила из загона лелерок, пугнула прашек… Все, кажется, свободное плавание начнется раньше, чем я бы хотела и совсем не по моей воле.

Села на спине ящера, придерживая вдруг начавшую стонать Евсию. Ее стоны, как ни странно, меня порадовали. Это было первое проявление того, что старая женщина может очнуться, прийти в себя. Нет, не могла я ее бросить на растерзание безжалостному огню.

Ехоровка, кстати, тоже на краю леса стоит, так что поджигателям стоило бы подумать, не доберется ли огонь и до них. А уж про бедных зверей и птиц, которым суждено погибнуть в пламени и вовсе молчу.

Малыш двигался максимально осторожно, а я молча глотала слезы, глядя на выбегающих из пожара зверей с подпаленными шкурами, слыша жалобные крики, доносящиеся из огня. Что за изверги такое сотворили? Это как же нужно ненавидеть ворожей, чтобы решиться на такой дичайший глупый поступок. Глупый и жестокий.

Малыш остановился, только отойдя от домика на значительное расстояние. Мы обогнали даже дым, он сюда не доносился. Небольшой привал.

Спустила старуху со спины гэрха, стараясь придерживать и не доставить несчастной еще больших страданий. Того, что случится дальше, я никак не ждала. Евсия вдруг открыла глаза, фокусируя взгляд на мне. Пересохшие за эти дни губы шевельнулись, из охрипшего горла вырвался кашель.

Евсия неожиданно крепко схватила меня за руку. Старуха приподнялась чуть на локтях, глядя на меня с внезапным блеском в выцветших глазах. Ее взгляд гипнотизировал и даже немного пугал.

— Время пришло, — прохрипела Евсия едва слышно, сжимая мое запястье с еще большей силой. — Передаю тебе Искру! — выдохнула она, не отрывая взгляда. — От дочери к дочери, как завещано. Передаю силу и дар, память и знания. Используй во благо, живи достойно, неси Искру с честью, передай дочери. Успела, — прошептала она совсем тихо, угасая на глазах. — Исполнила волю Великой Богини.

Глаза Евсии закатились, и она безжизненно рухнула на землю. Пальцы старухи по-прежнему сжимали мою кисть, утратив, правда, былую силу.

От травницы отделилось… нечто. Светлое, переливающееся серебром. Искрящееся, источающее тепло. Словно сеть, вуаль, метнувшаяся в мою сторону, окутавшая всю меня, начиная от руки, которую все еще сжимала Евсия. Неизвестная сила стремительно поднималась выше, обволакивая все мое тело, будто впитываясь в меня, пронизывая каждую клеточку тела.

Ни шевельнуться, ни дернуться я не могла. Окаменела, вынужденная быть безвольным зрителем.

Стоило прозрачной вуали окончательно впитаться, от старухи отделилось еще что-то. Сгусток размером с кулак. Переливающийся разными оттенками зелени. Этот сгусток замер на секунду на уровне наших лиц, а уже в следующую ударил меня в грудь, выбивая дыхание, отбрасывая от Евсии на полметра, не меньше.

Едва только наши руки разъединились, как тело старухи стали оплетать зеленые стебли. Трава росла на глазах, удлинялась, стекалась со всех сторон, покрывая всю женщину.

Моих сил хватило на то, чтобы доползти и коснуться запястья Евсии,