Лекарка из другого мира - Ольга Кобзева

зверушка выжила? — издевательски цокнул арх, верхом обходя Малыша со всех сторон, оглядывая с нескрываемым любопытством. Мне с трудом удалось остаться на месте, хотела соскочить с гэрха Итария и броситься к своему другу.

Малыш оскалился и взревел. Резко обернулась на него, но замерла, остановленная предостерегающим взглядом Бурхана.

— Когда твою Силу замеряли последний раз? — оглушил вопросом арх, пристально глядя на меня.

Мне снова пришлось заставить себя дышать глубоко, чтобы не показать волнения.

— Незадолго до отъезда Жозеуста, — ответила максимально спокойно.

— И какой уровень показал кристалл?

— Сложно ответить, — сглотнула я. — Что-то пошло не так, доподлинно установить уровень не удалось.

И ведь не соврала же! — мысленно похвалила сама себя.

— Твой уровень довольно высок, это очевидно, — процедил Бурхан недовольно. — Отец ни за что не оставит тебя Жозеусту! Готов спорить, что он вызовет тебя в столицу и скоренько устроит твое счастье с моим братцем, — выплюнул арх зло. — Только не бывать этому! Такого подарочка я Ашрафу не сделаю.

— Я никому не принадлежу! И я никакой не подарочек!

— Вот с этим не поспоришь, гардара, ты — точно не подарок! Анислар! — окликнул он одного из даргаров. — Проводи гардару в поместье. Но сначала…

Бурхан потянулся к сумке, притороченной позади седла, и достал оттуда смутно знакомую коробочку.

— Кашне? — дернулась я как от удара. — Нет, ты не смеешь!

— Это ты не смеешь так говорить с архом! — рявкнул Бурхан, спешиваясь. Неторопливо приблизился к насторожившемуся Малышу. — Если ты такой умный, — обратился он к моему другу. — То поймешь мои слова. Хочешь быть с ней — надеваешь кашне. Нет — в поместье тебе дороги нет!

Я чуть ли не кубарем свалилась с гэрха Итария и рванула к Малышу, закрывая его собой.

— Прошу, арх, не нужно! Пожалуйста! — молила я. — Я больше не стану убегать, буду вести себя послушно. Умоляю, не нужно кашне!

— Из-за твоей выходки могли пострадать невинные! То, что едва не погиб твой гэрх — лишь малая часть бедствий, которые могли произойти. Ты сама едва не свернула шею из-за его глупого поведения! — грубо отчитывал меня Бурхан. — Твой гэрх излишне своеволен, гардара! Либо он будет носить кашне, либо твои труды по его лечению будут сведены к нулю. Я прикажу уничтожить гэрха. Он не может жить один. Ему нужна стая. Поблизости стоянок гэрхов нет, ближайшая в Радее, он, видимо, оттуда и пришел. В общем, выбирай, гардара. Либо кашне, либо смерть!

Отшатнулась, едва не упав от того давления, что исходило от Бурхана. От той силовой волны, что он излучал. Краем глаза видела, как дернулся Итарий, словно хотел меня поддержать. Но, к счастью, остался на месте, не стал усугублять своего и так незавидного положения.

— Арх, я… отпусти нас с Малышом! Мы уйдем прямо сейчас. Вдвоем. Уйдем в Радей, куда угодно! Не нужно кашне, — натурально умоляла я.

— Ты еще не поняла? — усмехнулся Бурхан, спешиваясь. Медленно приблизился ко мне и вложил ненавистное кашне в дрожащую ладонь. Почувствовала, как руку потряхивает и немного жжет от Силы, заключенной в удавке. — Ты — гардара, Эурика. А значит, еще более несвободна, чем твой гэрх. И, поверь, твоя судьба еще менее незавидна, чем его. Ты не можешь решать ничего! Ничего, Эурика! Отец укажет, кому ты будешь рожать детей, и ты будешь повиноваться! Каждому есть что терять, у тебя вот зверушка, — Бурхан кивнул на Малыша. — У всех есть близкие и родные, всем есть чем жертвовать. У всех в Орхартене на шее кашне, и только у Верховного арха его нет.

— Поэтому ты воюешь с братом? — спросила, поняв, что терять мне уже нечего. — За власть? За то, чтобы не носить удавку на шее?

— Заканчивай с этим! — вместо ответа Бурхан кивнул на кашне в моей ладони. — Прямо сейчас!

Дернулась, почувствовав, что шеи коснулся горячий язык.

Обернулась и не смогла сдержать слез. Малыш сам подставлял шею! Боже, мой Малыш готов был сам безропотно надеть удавку на шею, лишь бы остаться рядом.

Я не заслужила такого друга. Но благодарна всем Богам за то, что он у меня есть.

— Я тебя люблю, Малыш. Я так рада, что ты у меня есть, — прошептала, касаясь горячей морды гэрха. Оставляя мокрые поцелуи. — Прости меня за это.

Защелкивая кашне на шее друга, я чувствовала, как по щекам текут злые слезы. Ненавижу Бурхана! Ненавижу этот мир! Ненавижу сама себя в этот момент!

Малыш взревел, когда на его шее вспыхнуло адово приспособление. Взревел, но тут же успокоился, понимая, что волнует меня. Но я видела, что даже первое касание к шкуре причинило гэрху боль.

В тот момент я поклялась сама себе, что найду способ избавиться от ненавистного «украшения». Найду способ освободить своего друга от натурального рабства. Найду способ освободиться сама. Заставлю Бурхана пожалеть о том, что он сделал. Я смогу, все смогу, пусть прямо сейчас мне придется наступить самой себе на горло. Да, я чувствовала себя так, словно кашне не у Малыша, а у меня на шее. По сути, так оно и есть.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ