Лекарка из другого мира - Ольга Кобзева

— Арх приказал вернуться к темноте, — озвучил известный всем факт он. — Мы нарушили приказ.

— Вы даже не представляете, как я вам благодарна! — выдохнула, чувствуя, что по щекам снова полились слезы.

— Гардара, — смутился взрослый даргар. — Умоляю, не плачьте, мое огрубевшее сердце не может этого вынести!

— Простите, это от волнения.

— Вы совсем не такая, как мне представлялось, — вдруг сообщил Орег. — Я слышал про дочь Луидора. Слышал, что она вздорная, взбалмошная, никого вокруг не любит, ставит себя превыше всех вокруг. Луидор после смерти жены избаловал дочь, да так, что ее никто и вытерпеть не мог. Но я вижу перед собой совершенно другую Эурику.

Меня словно ледяной водой окатили. Вот так и палятся, Ирга-Эурика! — отвесила себе затрещину.

— Я тоже слышала множество слухов о высших родах, — нашла в себе силы улыбнуться. — Не думаю, что все, что болтают — правда.

Задумчивый взгляд был мне ответом.

— Гэрх не сможет передвигаться самостоятельно, — дернулась, услышав голос Ролана. — Предлагаю оставить его здесь, а самим возвращаться. Не стоит усугублять гнев арха.

— Малыш сможет… утром. И не бегом. Медленно. Кости еще хрупкие, нужно дать ему хоть немного времени.

— Гардара, арх будет в ярости, что мы не исполнили его приказ, — хмуро заметил Орег.

— Передвигаться во тьме опасно, — подал голос Итарий. — Мы обязаны обеспечить безопасность гардары. Безопаснее остаться на ночь здесь.

Подняла на него взгляд, полный благодарности. По телу пронеслись тысячи мурашек от осознания того, что я не одна. Пусть эти даргары не знают, кто я такая, но они готовы меня защищать. Готовы нарушить приказ арха ради меня. Подняла глаза к небу, вознося молитву Валрее и всем местным Богам. Как в них не верить, если я каждый день чувствую незримую поддержку?

Слово Итария оказалось решающим.

Даргары сделали костер поярче, натаскали веток, соорудили своеобразное ложе рядом с Малышом. Не сразу поняла, что они готовят ночлег для меня, а сами собираются бодрствовать. Охранять.

На тот момент мне было уже все равно. Я так устала, что уснула бы и в грязи.

Стоило мне это подумать, как пошел мелкий противный дождь.

Даргары переглянулись и снова стали рубить ветки.

В итоге я уснула еще до того, как надо мной возник импровизированный шалаш. Увидела его уже утром, проснувшись.

Открыв глаза, не сразу поняла, что меня беспокоит. Я привалилась ночью к Малышу, и он не шевелился, боясь меня потревожить. А сейчас его горячий язык благодарно порхал по моему лицу.

— Малыш! — встрепенулась я, разлепляя глаза. — Ты как? Можешь встать? Только медленно, не спеши.

Ящер поднялся. Ноги его еще чуть подрагивали. Проведя сканирование, я могла убедиться, что кости целы. Думаю, они еще довольно хрупкие, но идти Малыш может. Медленно, не торопясь.

Даргары успели приготовить незатейливый завтрак, по типу ночного ужина. С благодарностью приняла свой кусок мяса, смущаясь от урчания в полупустом желудке. Мужчины сделали вид, что ничего не слышали.

Утренние процедуры не заняли много времени. Умылась, сбегала в кустики. Все, можно выдвигаться.

Меня усадили на крупного гэрха Итария.

— Это Тхар, гардара, — представил он своего ящера. — Мы с ним уже много зим вместе. Кашне он носит, но я им не пользуюсь, — тихо, словно оправдываясь, сообщил даргар.

— Хороший мальчик, — погладила гэрха по шее. Только ему такая ласка не пришлась по душе. Возмущаться или рычать ящер не стал, но и удовольствия от чуждых касаний не испытал, это было очевидно.

Малыш шел рядом, ревниво поглядывая на сородича, на спине которого я устроилась.

Путешествовать в седле оказалось не в пример удобнее, чем без оного. Мышцы почти не напрягались, можно было просто расслабиться и даже не держаться.

Дорога обратно в поместье заняла гораздо больше времени, чем, когда Малыш несся на всех парах. Теперь же все подстраивались под его медленный шаг. И даже так я видела, что дорога моему другу дается очень непросто.

Чем ближе мы приближались к поместью, тем страшнее мне становилось. Итарий чувствовал мой настрой. Но что он мог сделать? Думаю, ему и самому стоит переживать, ведь даргары ослушались приказа своего арха, их наверняка также не ждет ничего хорошего.

Но того, что случилось я, признаться все же не ожидала.

Глава 40

У стен поместья Шайри выстроился воинственный отряд. Десятка два гэрхов с даргарами на спинах. Арх Бурхан. Его сложно было не заметить. Взбешенный взгляд, прошедшийся по нашей примечательной группке. Еще бы, измазанные в грязи, уставшие.

Как-то незаметно сопровождающие даргары оттеснили меня, закрывая спинами, готовясь первыми принять гнев своего повелителя.

Бурхан тронул гэрха, направляя к нам. Его злость можно было потрогать рукой, она разливалась в воздухе, забивалась в нос, мешая дышать.

Поравнялись.

Даргары, сопровождавшие меня, все, как один спрыгнули с ящеров и преклонили колено перед архом. То ли почтительно, то ли виновато склонили голову. Итарий первым поднял глаза, встречая взгляд Бурхана.

— Виноваты, арх, — коротко ответствовал он. — Не выполнили приказ. Готовы понести наказание.

— Разжалованы! — выплюнул тот в ответ. — Все трое! Зачем мне такие ближники, которым я не могу доверять? Повелись на красивые глазки этой девчонки? Ведь это она уговорила нарушить приказ? Разве нет?

— Это было мое решение, арх, — взял на себя всю вину Итарий.

— Я не про решение, я про мотивы! — рявкнул Бурхан, сверля меня взбешенным взглядом.

Мне бы опустить глаза, сделать покаянный вид, но я настолько зла была на арха, что просто не смогла этого скрыть. Смело встретила взгляд разъяренного арха, понимая, что закапываю и себя, и даргаров, пострадавших за меня.

Усилием воли опустила глаза, заставила себя дышать глубже, чувствуя, как на глазах снова закипают злые слезы. Что может быть ужаснее зависимости от другого существа? Только то, что тот, от кого поневоле зависишь, жесток и беспощаден.

Итарий промолчал. Ничего не стал отвечать, лишь так и стоял на одном колене, склонив голову, готовый принять любое наказание. Из-за меня!

Я чувствовала себя прескверно. Вмешаться? Не сделать бы этим хуже.

Поэтому тоже молчала, вину прочувствовала, мне безумно жаль подставлять даргаров, проявивших милосердие, но… поступила бы также и снова. Жизнь Малыша для меня важнее гнева Бурхана.

— Что, неужели