Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз

— Я спрашиваю как твой суррогатный старший брат.

По большей части так и было. В Лоусоне присутствовала спокойная уравновешенность, которая заставляла людей делиться своими проблемами. Он обладал тем качеством, которого так чертовски не доставало Холту, — молчаливой уверенностью, что ничто из того, что я ему скажу, не выведет его из себя.

Он не видел меня так, как Холт. Холт знал мои мысли и чувства еще до того, как я успевала подобрать правильные слова, чтобы их выразить. Но меня утешало осознание того, что с Лоусоном я все еще могу держать при себе самые худшие из моих страхов.

— Звонок потряс меня. Это не первый случай и не последний. Я могу с этим справиться.

Лоусон кивнул.

— Я знаю, что ты можешь, но тебе также позволено заботиться о себе, когда ты оказываешься на пределе. Если тебе нужно взять выходной на остаток дня, возьми его.

Я покачала головой.

— От этого только станет хуже. Я прогулялась по кварталу. Проветрила голову. Я в порядке.

— Ладно. Как дела на других фронтах?

Я выгнула бровь.

— Вы до чего-то докапываетесь, шериф Хартли?

У него хватило такта выглядеть немного смущенным.

— Я этим славлюсь. — Намек на юмор соскользнул с его лица. — Он запутался, Рэн.

Я сжала подлокотники кресла, но не произнесла ни слова.

На мгновение заявление Лоусона повисло в воздухе свинцовой тяжестью.

— Я знаю, что он причинил тебе боль, но он был молод. Пережитое им, когда он нашел тебя… это может изменить человека.

— Значит, в его побеге виновата я?

— Конечно, нет. Я просто хочу сказать, что на историю можно посмотреть с разных сторон, в зависимости от людей, которые ее пережили.

Я крепко стиснула челюсти. Абсолютно разумные доводы Лоусона разозлили меня. Но я поборола себя.

— Понимаю. Ему пришлось трудно. Думаешь, мне это нравится? Но я не могу забыть, что он бросил меня, когда я больше всего в нем нуждалась. Нашей любви ему было недостаточно, чтобы бороться с тем дерьмом, которое крутилось в его голове.

Я выдержала пристальный взгляд Лоусона.

— Он сломал меня, Лоу. Хуже, чем та пуля. Хуже, чем агония пробуждения после операции на открытом сердце. Хуже, чем пытки месяцев реабилитации. Я не могу, как по волшебству, забыть того, что произошло.

* * *

Я уставилась на свой телефон, снова и снова просматривая сообщение.

Грэй: Моя лучшая подружка не задротыш.

Я не могла сдержать подергивания губ. Грэй всегда сквернословила. Наверное, потому, что росла среди четырех старших братьев. Но когда у Лоусона родился первый сын, она приложила все усилия, чтобы исправиться. Результатом стали эти нелепые ругательства без мата.

И она дразнила ими меня весь день. Чтобы заманить на сегодняшний ужин.

Я бросила телефон в подстаканник и посмотрела на дом. Я знала каждый его уголок и закоулок как свои пять пальцев. Сколько раз в детстве я мечтала жить здесь? Слишком много, чтобы сосчитать.

А потом наступили времена, когда я представляла, как мы построим дом достаточно близко, чтобы Керри и Натан каждый божий день присутствовали в жизни своих внуков. Невидимые когти вонзились глубоко мне в сердце, и я затолкала воспоминания поглубже в подсознание.

В этом я преуспела. Отмахиваться от того, на что не хотела смотреть. Я была в этом мастером, правда. Но сжечь воспоминания полностью мне никогда не удавалось.

А их у нас накопилось на полжизни. Мы с Грэй ходили в одну и ту же садиковскую группу. И Керри часто рассказывала историю о двухлетнем Холте, который, как завороженный, ковылял к малышке с карими глазами. Она сказала, что он охранял меня, не подпуская никого, пока они не докажут своих добрых намерений.

С годами ничего не изменилось. Он всегда был моим защитником. Тем, кто поднимал меня, когда я падала с велосипеда, и заботился о моих ободранных коленках. Тем, кто настаивал на том, чтобы его братья позволяли нам с Грэй играть во что нам захочется. Тем, кто в третьем классе проучил хулигана, насмехавшегося надо мной, за что был отстранен от занятий на целую неделю.

Я была влюблена в Холта Хартли с тех пор, как научилась ходить. Но чтобы понять это, ему потребовалось некоторое время. Он говорил, что всегда любил меня, но эта любовь проявлялась по-разному в различные моменты нашей жизни. Я думала, она будет длиться вечно, даже и не осознавая, что когда-нибудь все закончится.

Я вытащила ключи из замка зажигания и стиснула их в ладони, отчего металлические зубцы впились мне в плоть. Я хотела, чтобы боль была сильнее. Мне это требовалось, чтобы пережить следующие несколько часов.

Поднявшись по ступенькам к входной двери, я напоследок вдохнула горного воздуха. Остановившись, почти подняла руку, чтобы постучать, словно присутствие Холта превратило это место в чужой дом. Я подавила порыв и открыла дверь.

Из гостиной доносились приглушенные звуки хаоса. Я последовала на их зов. Как только Грэй меня увидела, она тут же вскочила с дивана.

— Рэн! — Она заключила меня в объятия. — Я боялась, что ты не придешь, — прошептала она.

— Твои тридцать два сообщения намекнули мне об этом.

Она послала мне робкую улыбку.

— Задротыш был лишним?

Я ухмыльнулась.

— Он понравился мне больше всех.

— Пойдем. Давай выпьем.

Она повела меня на кухню, и я гордилась тем, что лишь слегка сбилась с шага, когда встретилась взглядом с темно-синими глазами. Взгляд Холта был подобен силовому полю, чье сопротивление мне приходилось преодолевать, чтобы двигаться вперед.

— Привет, Кузнечик.

Меня пронзила вспышка агонии, но я просто кивнула.

— Холт.

— Моя девочка пришла, — защебетала Керри, заключая меня в объятия. — Теперь в мире все в порядке.

— Я ничего не принесла, но у меня есть пара рук готовых помочь.

— Все, что мне нужно, — это ты рядом, и я уже максимально этому счастлива.

По всему телу разлилось тепло, облегчая невыносимую боль от прозвучавшего прозвища, которое Холт дал мне когда-то.

— Как жизнь, Кроха Уильямс? — спросил Нэш, запихивая в рот помидорку черри.

Керри шлепнула его по руке полотенцем.

— Рэн, помоги мне охранять еду от этих двух дикарей.

Губы Холта изогнулись в той дьявольской улыбке, которую я всегда любила, и он стянул булочку с противня.

— Это комплимент, мама. — Он откусил здоровенный кусок. — Я нигде не ем так вкусно, как здесь.

Натан поерзал на диване.

— Тогда ты мог бы хотя бы раз в год задержаться дома дольше, чем на сутки.

На лице Холта отразилась боль. Но лишь на одну секунду, а в следующую она