Принц ночной крови - Молли Чан

– Забудь обо мне, – прошептала я, нарушая холодную тишину. – Однажды у тебя появится столько любовниц, что будет не сосчитать. Ты даже не вспомнишь мое имя через несколько лет, когда станешь императором. Я вовсе тебе не нужна.

– Ты всерьез веришь, что я забуду твое имя?

Нет. Но не говорю этого вслух.

Пускай он считает, что я бессердечна и слепа к его чувствам – так, возможно, он сам останется слеп к моим.

Сиван выпрямился и подошел к выходу из шатра. На его лицо вновь легла маска невозмутимого принца.

– Передайте моему отцу и министру Лифэну, что мы их ждем, – сказал он стражнику и снова повернулся ко мне: – Ты уверена в своем решении?

– Что?.. – Я не сразу поняла, о чем он. – Да. Уверена.

– Хорошо. Это последнее, что я могу тебе предложить, Фэй. Все остальное во власти судьбы.

Казалось, воздух похолодел с возвращением императора. Мой отец шел за ним, чуть поодаль, склонив голову.

13

– Отмените помолвку, – попросил Сиван.

Он не отступился, несмотря на разочарование во взгляде императора. Продолжал смотреть ему в глаза и держать голову ровно.

– Бесполезный мальчишка. Я ведь только что тебе напомнил, что император не должен позволять себе любить.

– Но ты любил мою мать, – сказал Сиван, и его отец вздрогнул от этих слов. – Если бы она попросила тебя о свободе, ты поступил бы так же. Я не желаю заставлять Фэй выходить за меня. Многие все бы отдали за честь быть моей женой. Я будущий император Ронг и не стану вступать в брак с девушкой, которая того не хочет.

– Но как же пророчество, сын мой? Ты позволишь другому мужчине стать императором над всеми императорами?

– Этого не произойдет! – воскликнула я, уже готовая к этому вопросу. – Я… Я обещаю, что не выйду ни за кого. Никогда.

Император усмехнулся, как будто мои слова были для него детским лепетом.

– Обещаешь? Какой толк в обещании? Они существуют для того, чтобы их нарушали. Глупая девчонка.

– Тогда я дам клятву. Я клянусь костями моих предков. Клянусь солнцем и луной и всеми звездами, благословившими меня. Клянусь собственной жизнью! Пока я жива, не выйду замуж ни за кого, кроме Ронг Сивана.

Мой отец вскинул брови и приоткрыл было рот, желая возразить, но не издал ни звука.

Клясться собой – это одно, но скелетами предков – совсем другое. Если я нарушу слово, за такое богохульство попаду на восемнадцатый круг ада после смерти.

Однако моя клятва удовлетворила императора. Морщины на его лбу разгладились.

Он посмотрел на сына, полный гнева правителя и отцовской любви.

А затем покачал головой, закрыв глаза, и произнес:

– 死罪可免活罪难逃. Смерть не станет твоим наказанием, но наказана ты будешь. Своим неповиновением ты оскорбила нашу семью, и мы не можем закрыть на это глаза.

– Накажите меня! – попросил Сиван. – Я знал о намерениях Фэй, но не попытался ее отговорить. На мне лежит не меньшая вина.

Император с презрением посмотрел на сына.

– Лифэн Фэй, ты и твоя семья отныне изгнаны из столицы. Возвращайтесь в Су Хэ, на свою родину. Там ты подумаешь над допущенной тобою ошибкой и сможешь вернуться в Юнъань, когда будешь готова выйти замуж за моего сына. Тебе все ясно?

Сердце мое потяжелело. Я перевела взгляд на отца. Он склонился так низко, что мне не было видно его реакции.

«Простите, отец, – отчаянно хотелось сказать ему в эту минуту, – я вовсе не хотела, чтобы мое решение повлияло на вас».

Отступать было слишком поздно. Я уже выбрала свой путь и не могла свернуть с него. Следовало ожидать, что моя семья не избежит последствий. Наивно было с моей стороны рассчитывать на милость императора.

Я опустила веки и в последний раз встала перед ним на колени, склонив голову.

– Да, ваше величество. 14

В тот день, когда моя семья выезжала из столицы, шел снег. Белые снежинки сыпались с неба подобно сахару.

Мне всегда нравилось, как снег освещает тусклые зимние дни. Особенно было здорово, когда учителя разрешали другим детям задержаться во дворце после уроков, чтобы мы могли поиграть все вместе. Благодаря этому я могла провести больше времени с Фанъюнь, послушать о ее жизни, о наших родителях, о мире за стенами дворца. Меня всегда радовали болтовня и слухи, пускай наставницы постоянно твердили, что императрица над всеми императрицами должна быть выше всяких сплетен. Для меня они были искрами веселья, разбавляющими серую монотонность жизни взаперти.

Иногда, если у императора было свободное время и хорошее настроение, он приходил посмотреть на наших снеговиков и вручал призы за лучшие работы.

Много лет назад, еще до того как обязанности наследного принца вытеснили из Сивана детскую невинность, он потратил два дня на ледяную скульптуру карпа, высекая отдельно каждую чешуйку.

Парчовый карп – символ удачи и благополучия. Императора настолько восхитило творение сына, что он вознаградил его ценной сверкающей жемчужиной. Сиван заказал у мастеров роскошную шпильку для волос, подобную сплетению ветвей лозы и увенчанную этой жемчужиной, чтобы затем преподнести мне ее на день рождения.

Теперь я не знала, где она. Почти все мои вещи я оставила во дворце. Они были частью той жизни, что казалась мне чужой, не предназначенной для меня. Жизни в клетке. И я не хотела, чтобы блестящие побрякушки напоминали о времени, проведенном за теми красными стенами. То единственное, что хотелось сохранить в памяти, я не могла взять с собой. А значит, в прошлом должно остаться все.

Мой экипаж выехал за железные ворота, и я проводила взглядом золотые крыши поднебесных павильонов. Они становились все меньше, пока не превратились в точки на горизонте. Я не сомневалась, что навсегда прощаюсь с теми роскошными покоями, в которых провела почти восемнадцать лет.

Я больше не вернусь в Юнъань. Больше никогда не увижу Сивана.

Меня одолевали смешанные чувства. Я радовалась тому, что получила желаемое, но все равно жалела о бывшей жизни, как бы та ни была мне ненавистна – ведь кроме нее, я ничего не знала.

Я не любила прощаться, поэтому прощаться не стала. Ни с наставницами, которые меня растили, ни со служанками, ставшими для меня почти что друзьями, пускай и не настолько близкими, как Сиван и Фанъюнь.

Я не попрощалась даже с Сиваном и до отъезда старалась его избегать. Боялась, что осознаю в полной мере последствия своего решения, как только его увижу. И что это сломит мою волю.

Я не могла позволить себе расплакаться. Слишком