Принц ночной крови - Молли Чан

или иначе. Неважно, насколько глупым был твой план и насколько мне не хочется тебя терять; мои попытки ни к чему не привели бы. Ты нашла бы иной способ. Я тебя хорошо знаю, Фэй. Если ты что-то задумала, даже десяток быков не оттащит тебя с выбранной дороги.

Ужасно, но он был прав. Сиван знал все мои хорошие и плохие стороны, мои достоинства и недостатки. Я была так же близко ему знакома, как поле битвы – генералу. Ведь мы выросли с ним вместе. Поэтому я ничего не могла от него скрыть.

Я отпила чаю, успокаивая трепетавшее сердце.

– Спасибо. За то, что не стал меня останавливать.

– Не благодари. Я был бы того достоин, если бы уговорил отца отменить помолвку и даровать тебе свободу. Ты не создана для жизни во дворце, и я прекрасно это знаю, но…

Он издал сдавленный смешок.

– Мы семнадцать лет провели вместе. Еще до того, как я научился говорить, мыслить, осознавать мир во всех его тонкостях, со мной была ты. Ты есть во всех дорогих мне воспоминаниях. Я не могу представить жизнь без тебя.

– Сиван…

– Но мне не хватает ни великодушия, чтобы отпустить тебя на свободу, ни гордости, чтобы промолчать и не попросить тебя остаться.

– И сейчас ты об этом просишь? – прошептала я.

– Если я упаду перед тобой на колени подобно верному слуге и буду умолять со всей любовью и преданностью, на что способно сердце смертного, ты останешься?

В этот болезненный момент тишины мы встретились взглядами. Глаза Сивана блестели от слез, от надежды и страха, а губы дрожали. Никогда прежде я не видела, чтобы он так терзался, чтобы во взгляде его было столько отчаяния. Словно он самый обычный мужчина, умоляющий остаться с ним женщину, которую любит.

Я опустила взгляд, не в силах смотреть на него в таком состоянии.

– Я всегда любил тебя, Фэй. Я… – Его голос дрогнул.

– Сиван, не…

Я закрыла глаза, чувствуя, как на ресницах собираются слезы. Я вовсе не ожидала, что минута прощания дастся мне легко, но даже не представляла, насколько это будет тяжело.

– Я надеялся, что со временем заслужу твою любовь и принесу тебе счастье – так же как ты приносила счастье мне все эти годы, – продолжил Сиван. Его прерывистое дыхание, всхлипы между словами резали мне по сердцу, оставляя рану за раной. Признаться, я бы предпочла когти бэйиньского тигра этой муке. – Похоже, я ошибался, и судьбой тебе предназначен другой мужчина.

Грудь у меня сдавило от боли, и я едва дышала.

– В том нет твоей вины, Сиван.

– Понимаю, ты не это хотела услышать, но если не выскажусь сейчас – возможности уже, вероятно, не представится. Пускай ты считаешь, что это все обман ради великих обещаний пророчества, пускай для тебя моя любовь – лишь выражение обязанностей или амбиций. Ты имеешь право на свое мнение. Как и я – на то, чтобы любить тебя.

Я зажмурилась, с трудом сдерживая слезы. Каждое его слово хлестало меня подобно плети с железным наконечником, разрезая сердце на кровавые ленты.

– Прости. Я правда не хотела делать тебе больно.

– Почему ты не останешься? – спросил он хрипло, надломившимся голосом, пропитанным слезами. Я не смела открыть глаза, не смела взглянуть на него – ведь так легче представить, что ничего этого не происходит на самом деле.

– Дело не в тебе, Сиван, – сказала я, надеясь успокоить его словами, которые он хочет услышать. Сиван всегда слишком многого от себя требовал. Наследный принц неизбежно страдает под весом ожиданий империи. – При других обстоятельствах, в обычной жизни без каких-либо пророчеств, я бы непременно тебя полюбила, все осколки твоей души всеми осколками своей. – Я вздохнула и медленно открыла глаза, но не подняла на него взгляда. – Возможно, другие многое простили бы ради титула императрицы, но для меня это всего лишь титул. На словах ее почитают самой могущественной женщиной в стране, но на деле она подвластна желаниям мужчины. На троне императрицы я буду лишь продолжением тебя. Ты сможешь даровать мне власть, ты же сможешь ее отнять. 伴君如伴虎. Сопровождать короля – ровно то же самое, что сопровождать тигра. Сегодня ты меня любишь, но как знать – однажды, быть может, ты воспылаешь ко мне ненавистью и будешь желать мне смерти.

– Никогда.

– Мы не знаем, что ждет нас в будущем, – ответила я и содрогнулась от воспоминаний о ночных кошмарах. Я обязана уберечь Сивана и весь Юнъань от такой участи.

И все же я не могла не задуматься над тем, не угасла бы любовь Сивана, если бы ему приходили во сне эти кровавые видения? Решился бы он изгнать меня из страны, чтобы защитить народ? Что для него важнее – я или империя? Раньше я не задавалась этим вопросом.

Надеюсь, не придется узнать на него ответ.

– Но так заведено. Не только в Ронге, но и на всем континенте.

– А если я не хочу, чтобы моя жизнь состояла только из брака и деторождения? Мир намного больше, чем дворец, больше, чем Юнъань, Ронг… Я хочу видеть его своими глазами, не только слышать о нем в стихах, представлять по картинам, искусно выведенным цветной тушью, но не способным отобразить реальность точно такой, какая она есть. Хочу, чтобы мир предстал передо мной четко и ясно, в ярких красках.

Я бережно взяла его руку в свою и крепко сжала, глядя ему в глаза, говоря одним взглядом: «Я хочу, чтобы ты прожил долгую и счастливую жизнь».

– У тебя не бывало такого, что ты мечтал о чем-то больше всего на свете? И понимал, что без этого жизнь для тебя не имеет смысла?

Он нахмурился и резко произнес:

– Мы не всегда получаем желаемое.

Я отпустила его руку и сложила ладони на коленях, сидя, как полагается воспитанной девушке – выпрямив спину, отведя назад плечи.

Во Враждующих Землях сыновей учили быть храбрыми и отважными, а дочерей – ласковыми и податливыми. Милыми и послушными. Робкими и очаровательными. Мы должны поступать так, как нам сказано, подчиняться приказам отцов и мужей. В нас видят собственность, имущество, а не личность.

Если Сиван того пожелает, он может заставить меня за него выйти. Он – наследный принц самой могущественной империи на континенте. Я – просто девушка. И никак не смогу отстоять свое решение. Вся власть в его руках, а в моих – лишь призрачные надежды.

И вера в любовь Сивана, в то, что он примет решение, думая о том, как