Принц ночной крови - Молли Чан

который ни перед чем не останавливается, чьи амбиции способны поглотить горы целиком. Императора, которого рассчитывал вырастить из него отец. Эгоистичного, жестокого, готового на все ради достижения цели. Но будь Сиван в самом деле таким человеком, он бы меня не отпустил. И я бы столь сильно его не любила…

Мне хотелось видеть в Сиване злодея, которого легко ненавидеть, с которым легко проститься навсегда. Не доброго юношу, любившего меня намного сильнее, чем я того заслуживала, готового пожертвовать своими чувствами ради того, чтобы я была счастлива.

Я затаила дыхание, ожидая, что он наклонится меня поцеловать, попросит остаться.

Он этого не сделал.

– Скажи что-нибудь, – прошептал Сиван. – Пожалуйста.

– Мне нечего сказать.

– Ты не будешь по мне скучать?

– Нет.

Мне пришлось солгать, но чем холоднее мои слова, тем легче ему будет меня забыть, тем скорее уляжется сердечная боль.

Я очень многим ему обязана. И в ответ могу, по крайней мере, сделать наше расставание чуть проще.

– Что ты сейчас чувствуешь? – спросил он.

Мой взгляд метнулся ко двору, где мы до этого стояли с Фанъюнь.

– Переживаю о семье. Отец и мать привыкли жить в столице, наслаждаться статусом родителей будущей императрицы. Сестре было почти два года, когда мы уехали из родной деревни. Ей знакома лишь жизнь в роскоши. Боюсь, Фанъюнь будет тяжело освоиться с новым укладом.

Про себя я подумала, что боюсь иного – что это я не смогу привыкнуть. И что допускаю страшнейшую ошибку, убегая от тебя.

– Я не о том, Фэй.

– Знаю.

Он шагнул ближе. Его длинные, изящные пальцы смахнули прядь волос с моего лица.

– Пускай ты не хочешь выходить за меня замуж, ты не обязана уезжать из столицы. Склонись перед моим отцом, попроси у него прощения; я буду рядом, буду умолять его о помиловании, о том, чтобы твоей семье позволили остаться… Так я смогу заботиться о тебе до самой смерти, Фэй.

Заботиться. Не любить. Я обратила внимание на выбор слов.

– Твой отец не отменит указ. У всех есть свои границы, и с ним мы вышли за пределы. Чудо, что меня вовсе отпускают живой.

Сиван потянулся ко мне, словно желая коснуться, но его рука замерла. В глазах что-то мелькнуло. Ненависть? Горечь? Его пальцы дрожали, застыв в воздухе, перед страхом отказа.

Он перевел дыхание, опустил руку и сделал шаг назад, расправляя плечи.

– Ты останешься, если я обещаю все изменить? – прошептал он едва слышно. – Жениться только на тебе? Я согласен быть только твоим, Фэй. Если ты выберешь меня, то и я выберу тебя. Никаких любовниц, наложниц. Я буду любить только тебя. Вечно.

Сердце дрогнуло у меня в груди. «Да, – ответил внутренний голос, – да, тогда я бы осталась».

Но любовь не была единственной причиной. Я искренне мечтала о свободе, но не могла сказать Сивану о другом – о кошмарах. Если его отец узнает о моей магии, он ни за что меня не отпустит и будет использовать мои видения в войне подобно оружию.

Поэтому я заставила себя рассмеяться:

– Ты настолько сильно хочешь стать императором над всеми императорами? Ты ведь понимаешь, что пророчество ничего не значит? Я не волшебный элемент, способный объединить все страны.

Скорее я принесу погибель и тебе, и всей твоей империи.

В глазах Сивана всполыхнуло пламя:

– Прекрати извращать мои намерения! Ты прекрасно знаешь, что я не потому это предлагаю, Фэй!

Со двора больше не доносилось шума; все вещи погрузили в телеги.

Пора было уезжать.

– Я сделала свой выбор и теперь за него расплачиваюсь. И я не передумаю ради пустых обещаний. Если ты искренне желаешь завоевать мою любовь, позволь мне самой принять решение за тебя выйти. Я хочу быть с тобой на равных, Сиван. И если у меня нет возможности решать, то и равноправия между нами быть не может.

Он помрачнел.

– В теории многое кажется прекраснее, чем оно есть в реальности. И порой желаемое оказывается вовсе не таким, как мы себе представляли. Возможно, отталкивая меня, ты добровольно лишаешь себя любви, о которой мечтала.

– Я не хочу, чтобы наш последний разговор закончился ссорой, Сиван.

Он отвел взгляд и моргнул.

– Помни, Фэй: никому не раскрывай, кто ты есть на самом деле, и прячь метку феникса. Мой отец продолжит завоевывать земли во имя твоего пророчества, и даже если люди начнут задавать вопросы, мы будем все отрицать. Никто не должен знать о том, что ты покинула дворец.

– Выходит, пророчество – это единственное, чем жертвовать нельзя, – сказала я, с трудом выдавливая из себя улыбку. – Почему бы не объявить миру, что я страшно больна, а через год – что императрица над всеми императрицами мертва?

Сиван широко распахнул глаза:

– Что? Ты больна? Ты это от меня скрывала? Ты…

– Я просто считаю, что всем будет лучше без этого пророчества. Боюсь, однажды из-за него Ронг окажется под угрозой.

Сиван рассмеялся:

– Ронг справится с любой угрозой.

Не с любой. Не вечно. Рано или поздно Ронг падет, как и все империи до нее.

Я надеялась, что будет достаточно уйти. В последние дни я плохо спала и поэтому не помню, снились ли мне кошмары.

Возможно, это добрый знак.

Между нами повисла тишина. Никто из нас не хотел прощаться первым.

Сиван смотрел в сторону, и в его глазах блестели слезы, но я притворялась, будто ничего не замечаю.

Он не хотел, чтобы я видела, как он плачет. Так мне представилась прекрасная возможность рассмотреть его напоследок перед тем, как расстаться навсегда. Сейчас, в мерцании снега, я осознала, насколько он невыносим.

Невыносимо красив.

Невыносимо сильно его слова влияют на мое сердце, как бы я ни старалась его оградить.

Невыносимо смотреть на то, как он улыбается мне, словно во всем мире для него есть лишь я.

Невыносимо ловить его взгляд, полный любви.

И мне невыносимо хочется плакать. Слезы накатывают на глаза, сокрытые страхи уговаривают сдаться, податься вперед, поцеловать его, забыть обо всех своих глупых стремлениях, о своем упрямстве.

Я мечтала о жизни на свободе. Мечтала остановить войну на всем континенте. Мечтала о долгой и счастливой жизни для всех моих близких. Несмотря на то что кошмары того не сулили.

Еще я мечтала остаться с Сиваном.

Но невозможно получить все, чего желаешь.

Я закрыла глаза, с трудом сдерживая слезы.

– Мне жаль, – прошептала я и сделала то, на что у меня, казалось, никогда бы не хватило храбрости.

Сегодня мой последний день в столице. Возможно, мы с Сиваном больше никогда не увидимся.