Как превратить кота в дракона - Лиззи Голден

Дурак или прикидывается?

― Вон! ― Я указываю на дверь.

К счастью, он направляется к выходу без лишних споров. А то я и впрямь могу врезать!

― Времени осталось не так уж много. ― Эмиль задерживается у двери. ― Надеюсь, принцесса, к полудню вы остынете, и мы продолжим разговор.

С этими словами он уходит, а я обессиленно прислоняюсь к стене.

Жаль, Марсик уже убежал куда-то. Мне бы сейчас просто сесть на пол, обнять кота и не думать ни о каких сложностях, которые мне не по плечу. Ведь, кажется, из всего этого просто нет выхода…

16 глава

Хлоя

Ладно, допустим, с надежным местом я погорячилась. Несложно догадаться, что если покрутить ручку в нашем недействующем колодце за домом, то в ведре непременно окажется что-то круглое, завернутое в пергамент, подозрительное напоминающее луминариум…

Поздним вечером вытаскиваю его, скрипя ржавым воротом на весь двор, и быстро бегу в дом, прижимая к себе свое сокровище. Плотно закрываю двери, не забывая задвинуть щеколду ― на случай, если мачехе вздумается войти без стука, ― и кладу луминариум на кровать.

― Ну же, матушка, выйди на связь, ― шепчу я, с надеждой глядя в кристалл.

Поначалу в нем спокойно и медленно движется лазурное марево. Но вот ― оно всколыхнулось. Один раз, второй… Вижу знакомые глаза. Сердце начинает неистово колотиться, когда над кристаллом появляется призрак.

― Я так и знала, что не утерпишь и снова выйдешь на связь, вместо того, чтобы зарыть этот проклятый кристалл как можно глубже и забыть о нем, ― саркастично протягивает матушка, но в ее глазах и даже в интонациях голоса слышу радость, которую она пытается скрыть.

― О… ты сегодня выглядишь намного лучше, чем в прошлый раз, ― замечаю я. И впрямь: даже в таком полупрозрачном облике можно заметить, что цвет лица матушки улучшился, исчезли синяки и ссадины, как будто ее подлечили и перевели в местечко получше.

― Это все благодаря осколку, ― тихо говорит матушка, тревожно оглядываясь, наверное, боясь, чтобы нас не подслушали. ― Луминариум обладает целебными свойствами. Благо, что здесь темно, и стражники видят, что во мне что-то изменилось… а может, не придают значения.

― А его у тебя не могут отнять? ― спрашиваю я на всякий случай.

― Пусть попытаются. ― Та хрипловато смеется. ― Достаточно одного прикосновения к нему ― и они мертвецы. Вряд ли среди стражников есть истинные целители, ― задумчиво проговаривает она. ― Нет, в Эйдралисе такие не рождаются, в этом нет нужды ― только в верхнем мире. Целителям не вредит луминариум, но только тем, кто таковы от рождения ― это так называемые народные герои, а не обученные шарлатаны…

Я задумчиво слушаю ее в пол уха и думаю о своем.

― Матушка… а сколько Эйдралис протянет без кристалла? ― спрашиваю я о том, что меня в последнее время почему-то стало волновать.

― От силы месяц, ― говорит та. ― Но проблемы начнутся уже через несколько недель: драконы будут болеть и чахнуть без солнца, животные и растения в теплицах ― умирать. Им грозит голод, холод и массовые эпидемии. Знаешь… я не против всего этого, ― добавляет она с недоброй улыбкой.

― Но я не хочу, чтобы ты умерла!  ― вырывается у меня.

― Кто-то все равно должен умереть, ― безразлично произносит та. ― Мне одна дорога ― на плаху, рано или поздно это свершится, потому что мой поступок ― это государственная измена. В начале моей миссии король обещал меня выпустить через портал в Нимверию, но сомневаюсь, что он сделал бы это, даже если б у меня получилось уничтожить то количество драконов, какое он заказывал, ― саркастично произносит она. ― Так что… я ни о чем не жалею.

― Но я… все равно не хочу, ― говорю я, обхватив себя руками. ― Неужели нельзя тебя как-то оттуда вытащить?

― Это вряд ли, ― без особого сожаления произносит матушка. ― Но ты должна понимать: если луминариум вернется к королю ― он тебя убьет. Ему не нужны конкуренты даже в виде собственной дочери.

― А Серин… что будет с ней? ― зачем-то спрашиваю я, хотя мне должно быть все равно.

― Она уже давным-давно приговорена, ― холодно произносит матушка. ― Король ее держал все эти годы, потому что была ему нужна для определенных целей. О, его амбиции выходят далеко за пределы Эйдралиса и даже Эсхалиона. У него в планах захватить как можно больше миров, и Нимверия ― один из первых в списке.

― Но как Серин поможет ему захватить мир?  ― не могу себе представить я.

― Он, кажется, как-то отправил туда своего посла, чтобы тот разузнал обстановку и доложил через неделю, ― потирает подбородок матушка, отчего цепи на ее руках гремят, как и в прошлый раз. ― Но посол не явился к порталу в назначенное время. Его немного поискали, но тем и закончилось. Я думаю, он попросту сбежал, спасая свою шкуру, ― мстительно добавляет она. ― Все бегут из Эйдралиса, как потерпевшие, когда только представляется возможность.

― Так что же мне делать? ― вслух размышляю я.

Мне кажется, или глаза матушки хищно сверкают.

― Сделай так, чтобы луминариум не нашли. По прошествии месяца уже некому будет тебя убивать.

Я вздрагиваю, потому что улыбка матушки больше похожа на звериный оскал. Такое ощущение, что она жаждет уничтожить всех в своем королевстве, не жалея никого, даже саму себя. Но как же те, кто ни в чем не виноват? Как же старики и дети? Или… в Эйдралисе все сплошь, как один, без души и сердца?

Как Эмиль, например.

Но… я так думала о нем раньше. Сегодняшний день показал мне другого Эмиля, который умеет чувствовать. Который думает еще о ком-то, кроме себя.

Кто же у него остался в Эйдралисе, кого он так страстно хочет спасти? Семья? Невеста? Старенькие родители? Не удивлюсь, если он сватался ко мне, уже имея жену в другом мире: на войне, как говорится, все средства