365 дней в твоей постели - Валентина Кострова

Я чувствую, как не самое хорошее, что есть во мне, просыпается после долгой спячки. Это чревато. Не всегда мне удается контролировать отрицательные эмоции и подавлять их. Если они будут во мне кипеть, как в просыпающемся вулкане, однажды может наступить катастрофа.

— Она очень красивая. Мне никто никогда не дарил украшений, — Лира поворачивается ко мне на костылях.

Беру себя в руки и улыбаюсь. Вряд ли она сейчас заметит изменения. Слишком перевозбуждена перепиской с парнем с университета и моим подарком.

— Я рад, что тебе понравилось. Если попросишь, могу настоящую звезду достать для тебя.

— Мне вполне этого будет достаточно, — замечаю, как кусает нижнюю губу. — Спасибо за эмоции. Буду теперь всегда улыбаться, вспоминая этот день.

Киваю, опускаю глаза на телефон в руке. Я тоже буду помнить этот день и то, что Лира неосознанно ведет двойную игру. Мне такое совершенно не по вкусу.

Ужинаем вдвоем, еда приготовленная Аллой Максимовной сейчас для меня совершенно лишена вкуса. Молчание между мной и Лирой напряженное, несмотря на то, что я, что она пытаемся выглядеть непринужденными. Похоже, девушка кожей чувствует мое настроение, а оно не самое лучшее. Смотрит украдкой. Ковыряется в тарелке, тоже жует без особого аппетита. Кладу вилку в тарелку, резкий звук заставляет Лиру вздрогнуть. Испуганно вскидывает на меня глаза.

— Давай договоримся на берегу, — беру стакан с водой, кручу его в руке. — Пока действует наш договор, никаких посторонних людей между нами не должно быть, — замечаю, как девушка сглатывает, опускает взгляд в тарелку, дабы я не прочел ее эмоции.

— Я не страдаю ерундой, никогда не ревновал к фонарному столбу, но если мне дадут обоснованный повод, будут последствия. Малоприятные. Между нами контрактные отношения, — выделяю интонацией последние два слова, Лира сжимается. — Поэтому каждая сторона выполняет свои обязательства. С моей стороны все, как ты просила, а что с твоей?

— С моей? — девушка вскидывает глаза.

Она явно меня боится, ей некомфортно рядом со мной. Более того, не нужно быть дипломированным психологом, чтобы понять, о нашей сделке она сто раз за это день пожалела. Однако, не будь меня, Лира не попала в университет.

— Да, с твоей, — склоняю голову набок, а потом откидываюсь на спинку стула.

Мне до скрежета хочется схватить девушку и выплеснуть на нее все, что копится внутри с первой нашей встречи. Да, первая встреча в парке всколыхнула меня не на шутку. Шокированный шквалом эмоций, ушел не оглядываясь, но у судьбы свои игры-шутки. Мы вновь столкнулись. Никогда не был героем, но тут пришлось стать спасителем. И вновь ощутил калейдоскоп чувств, о которых даже не подозревал, но опять разминулись, не успел ничего о ней узнать.

Кто ж знал, при каких обстоятельствах мы столкнемся вновь. Авария не то событие, которое хочется вспоминать, Лира вынужденно оказалась зависима от меня. Я поймал птичку и хотел ею полакомиться. Меня совершенно не смутили золотые требования Лиры. Мог себе позволить на такое согласиться, я хотел ее видеть под собой, на себе. Именно поэтому терпеливо ждал, когда врач-травматолог позволит ей вести более-менее нормальную жизнь во всей красе. Я ждал не для того, чтобы какой-то молокоотсос, сказав сладкие слова, перевесил чашу симпатий в свою сторону.

— Я не готова, — Лира паникует. Она сдирает ногтем кутикулу с большого пальца, кусает губы, мечется взглядом из стороны в сторону, боясь посмотреть на меня.

— А когда ты будешь готова? — совершенно спокойно спрашиваю, будто мы обсуждаем что-то бытовое. — Когда ты начнешь платить по счетам, Лира? Или ты думаешь, что я тут благотворительностью занимаюсь, довольствуя случайными поцелуями? — голос меняет тональность, становится резче, грубее. Так я разговариваю с подчиненными, которые портачат на постоянной основе и никак не могут исправиться.

— Я помню нашу договоренность, — еле слышно лепечет Лира, не смея на меня поднять глаза.

— Контракт начнет действовать, как только ты окажешься в моей постели. Слышишь меня, Лира? — повелевать людьми голосом не все умеют, но я выработал этот навык годами, поэтому Лира сразу вскидывает голову. — Год ты будешь принадлежать мне во всех смысла, а если не согласна, возвращай долги и вали на все четыре стороны, удерживать не буду, — резко отодвигаю стул, встаю.

Собираю посуду со стола, поглядывая на застывшую девушку. Ей явно не по себе. Могу только догадываться, какие мысли бродят в ее темноволосой голове. Судя по нахмуренным бровям, по терзаемым зубами губам, Лира пытается договориться с собой. С одной стороны чувства к понравившемуся парню, в которого туда-сюда может без оглядки влюбиться, с другой стороны обязательства передо мной, ведь благодаря мне она избавлена от долгов и брата-игромана, упеченного в психиатрическую больницу.

Убрав последствия ужина, прохожу мимо стола, за которым сидит Лира. Не оглядываюсь. Я взбешен и сейчас похож на тикающую бомбу, которую нужно вовремя обезвредить. В своей спальне с ожесточением развязываю галстук, снимаю жилетку, рубашку и небрежно кидаю вещи в кресло. Медленно захожу в ванную, опираюсь об столешницу и смотрю себе в глаза в зеркале. Черные бездны. Вспышка злости уже погашена, после нее пустота. Откровенно говоря, до встречи с Лирой я не чувствовал ничего, мои чувства были словно под замком.

Я рос в неполной семье, меня воспитывала мать — одиночка. В моих воспоминаниях она всегда истерила, пыталась всем нравиться, манипулировала мной и окружением. Она с виду была очень жизнерадостной, а оставшись одна, превращалась в монстра, готового затюкать собственного ребенка. Когда я пришел в себя после аварии, и мне взрослые осторожно сообщили, что мама погибла, никаких чувств не испытывал. Отсутствие слез объясняли стрессом. Отца в глаза не видел. И никогда не искал. Он для меня чужой человек.

Алик Хаджаров стал для меня семьей, заменив мать и отца. Он тот, которым я восхищаюсь, который заставляет двигаться вперед. Он знает меня насквозь. Знает мои слабые и сильные стороны. Именно он учил меня испытывать эмоции, которых начисто был лишен с самого детства. Поэтому, когда я убил человека, Алик без колебания взял на себя вину, ибо знал, что тюрьма мне противопоказана. Там бы окончательно превратился в прелестного психопата. Люди итак очаровываются моей сдержанностью, отстраненностью и отсутствием интереса к их персоне. Загадки всегда притягивают.

Слышу стук в дверь, моргаю, отгоняя темные тени в своих глазах. Знаю, что Лира, именно это знание вновь заставляет меня чувствовать странное волнение в груди. Мысль «хочу» молоточком бьет в висках. Выработанная годами выдержка и умение скрывать себя настоящего, держит меня на плаву. Я открываю дверь и буквально впиваюсь взглядом в бледную Лиру. Смотрит на мою