Последний черновик - Лили Мокашь

существует, а дорогие одногруппники, знающие о моих попытках найти работу, решили приколоться и разыграть меня. Я почувствовал себя настоящим идиотом: ну в самом деле, какой многообещающий стартап захочет нанять мальчишку-студента без опыта, удаленно, да еще и за оклад выше среднего? Вакансия была настоящей мечтой на блюдечке с золотой каемочкой. Слишком хорошей, чтобы быть правдой. Радость затмила последнее рациональное, что оставалось живо во мне, и я не заметил очевидного. Злой, в первую очередь на себя, я собирался уже развернуться и уйти, как из-за двери показался мужчина.

– Эй, парень! – окликнул он меня. – Тебя, случайно, не Марком звать?

Я кивнул, ожидая, что этот бритый наголо человек с густой темной бородой и золотым кольцом-серьгой в ухе рассмеется мне в лицо и крикнет, что меня разыграли, но ничего подобного не произошло. Мужчина подался вперед и протянул мне руку для рукопожатия, после чего приобнял за плечо и чуть ли не силой затащил меня внутрь.

Иногда я думаю о том, как бы сложилась жизнь, если бы мой будущий начальник Олег не вышел тогда на улицу подышать. Разминись мы на минуту, и удача выскользнула бы из моих рук, как брусок мыла в душе.

После первой встречи с командой я довольно быстро узнал, что если бизнес в Москве где-то и берет свое начало, то не за бумажным стаканчиком водянистого кофе в просторном коворкинге у МКАД, а здесь: среди плотного фруктового дыма и узорчатых ковров на Садовом кольце. Мне, как некурящему, первое время часто приходилось делать перерывы во время обсуждений и выходить на улицу за глотком свежего воздуха. К счастью, у меня всегда находилась компания: Олег тоже не получал наслаждения от вдыхания табачных облаков и отправлялся наружу вместе со мной.

Мы быстро нашли с Олегом общий язык. Инвестиции в проект текли широкой рекой, а я хорошо справлялся с задачами, с умом подходил к оптимизации и помнил о важности креатива. Работа была мне в удовольствие: я чувствовал, как с нужными людьми рядом раскрывался мой собственный потенциал. К моменту вручения диплома штат компании вырос на пятнадцать человек. Я перешел на другую ставку и задачи уровнем выше, которые теперь подразумевали мое редкое, но все же присутствие в офисе.

События развивались стремительно. Я не успел заметить, как смог позволить себе снимать двухкомнатную квартиру рядом с метро и по вечерам стал выбираться на ужин в уютные места, где перед основным блюдом клиенту приносили комплимент от шеф-повара для пробуждения аппетита – мягкие, словно только вышли из печки, булочки с хрупкой корочкой, что от одного легкого прикосновения сладко похрустывала на кончике языка, а к ним – мягчайшее сливочное масло с прованскими травами и чесноком.

Все шло относительно неплохо. Я перестал переживать о возвращении в родительский дом, смог откладывать часть зарплаты на черный день и чаще думать о будущем с бо́льшим энтузиазмом. Вот только новообретенное чувство безопасности и какая-никакая, возможно временная, но все же стабильность не делали меня счастливым. Чего-то в этой будничной и размеренной картине недоставало, а я долго не мог понять, чего.

Пока не встретил ее.

Трудно сказать, это она вошла в мою жизнь или же я в ее. Мы встретились внезапно и, казалось, неотвратимо для обоих за барной стойкой в роскошном ресторане петербургского отеля. Я приехал с командой на встречу, а она – на книжную ярмарку, как приглашенный автор.

В ту ночь мне не спалось: утром ждала первая крупная презентация для партнерского проекта, которую предстояло провести перед десятью незнакомыми людьми в строгих костюмах с дорогими увесистыми часами на запястьях именно мне, как ведущему проект. Чем ближе приближался заветный «час икс», тем быстрее билось мое сердце, а сознание ярче рисовало одну неудачу за другой. Мозг в красках воображал, будто после первого же слайда голос предательски сорвется и я попытаюсь поскорее налить себе попить из высокого стеклянного графина и обязательно расплескаю от волнения всю воду на стол, на слушателей и, конечно же, на себя. Следом разобью графин, суматошно попытаюсь прибрать неуклюжие деяния рук своих, зацеплюсь за провод и, разумеется, полечу спиной назад, ударюсь головой о край стола, после чего с позором буду увезен из конференц-зала на медицинских носилках в «скорую», а на «скорой» – в больницу. Вот настолько мое богатое воображение с пол-оборота могло раздуть настоящий апокалипсис из мимолетной мысли, расписывая в голове абсурдную историю, пригодную для комедийного сериала о неудачнике, у которого все валилось из рук. Я не был неуклюжим парнем, но мое внутреннее представление о худшем на свете дне едва ли останавливали подобные нюансы.

Полночи проворочавшись с этими мыслями в постели, я оставил надежду поспать, оделся и спустился вниз, в бар отеля, где даже после полуночи тихо играл блюз, а за лакированной стойкой вдумчиво протирал стаканы бармен в безупречной белой рубашке и расшитой цветочным золотым узором жилетке.

И я был не единственным посетителем, несмотря на будний день и тот факт, что короткая стрелка на часах близилась к цифре два.

К моему удивлению, на высоком стуле на тонкой металлической ножке со скучающим видом сидела хрупкая девушка. Платиновая блондинка с волосами, едва достающими до подбородка, коротко взглянула на меня и заправила прядь волос за ухо.

Говорят, когда встречаешь своего человека, понимаешь это с первого взгляда. Время будто замирает в моменте, и все вокруг становится неважным: свет, музыка, запахи, другие люди. Мне же, когда я увидел Лизу, показалось, что важным стало решительно все. Я запомнил мелочи вплоть до похрустывания ледяных кубиков в высоком стакане перед ней. Вселенная будто хотела крутиться вокруг Лизы, неизбежно притягивая меня к ней, как Луну к Земле. И я был не против.

С того дня ничего не изменилось. Я вознес Лизу на пьедестал, к которому складывал каждое свое достижение, как трофей, лишь бы увидеть ее улыбку. Но что я мог дать девушке из богатой семьи, у которой и без того есть все, о чем другим оставалось только мечтать?

Чем дольше мы были вместе, тем отчетливее я видел, как на самом деле одиноко Лиза жила. Она почти не рассказывала о друзьях и близких. Выходила из дома разве только на мероприятия, а в остальное время зарывалась в книгах: писала свои и читала чужие.

Я двигался вперед ради нее. Выстраивал дома атмосферу уюта и заботы – тепла, которого ей не хватало за ширмой из роскоши. Только теперь и этого было мало. Что-то в Лизе сломалось после того мероприятия, когда