С любовью, твоя злодейка - Виктория Аэтри

было неспокойно, эмоции от пережитого всё никак не отпускали. И кажется, это сверх меры напряжённое эмоциональное состояние и послужило неким спусковым крючком для моей памяти. Никак иначе не получалось объяснить то сновидение, что явилось мне ночью.

А проснулась я от собственных рыданий, когда до рассвета ещё было далеко. Сердце колотилось где-то в горле, сжимая его болезненным, тугим комом. Не сразу понимая, где нахожусь, в испуге огляделась и, к счастью, узнала собственную спальню, которая уже столько времени служила мне темницей. Комната тонула в предрассветных сумерках, серых и безжизненных, а по моим щекам бежали солёные дорожки слёз. Смахнув с лица влагу, я избавилась от слёз, но не от той пронзительной душевной боли, что не принадлежала мне, и в то же время была теперь моей неотъемлемой частью.

Этот сон был другим, не таким как раньше, когда мне снился Эдвард. Теперь… теперь сон вдруг приоткрыл для меня часть прошлого той, прежней Флории. Я смотрела на мир её глазами, чувствовала её кожей, думала её мыслями.

Сон был настолько ясным, что я до сих пор, уже проснувшись, чувствовала на коже прохладу шероховатых каменных стен, вдыхала терпкий, пыльный аромат сушёных трав и воска, слышала тихое, размеренное, почти монотонное пение монахинь за стеной, словно отголосок далёкого, умиротворённого мира.

Мне снился монастырь, который стал для меня убежищем. Я пряталась там, затерянная в горных ущельях, вдали от ослепительного блеска герцогского двора и от давящих, коварных теней моих настоящих хозяев.

Почему бежала и от кого? Бежала от него, Эдварда, которого успела полюбить так сильно, что это жгло изнутри, делая предательство невыносимым. И бежала ото всех, кто хоть как-то мог быть связан с людьми из страны Золотых Лотосов. Ведь это они послали меня в качестве шпионки в империю Щит Норваллы, Моей задачей было выведать у Эдварда самый сокровенный секрет его страны.

Но я не вернулась к ним и не принесла тех тайн, что смогла выведать у Бэзила, доверенного лица моего герцога. Вместо этого я сбежала, спрятавшись вообще от всего мира. В этом сновидении я ощущала себя загнанной, перепуганной ланью, и всё, что мне оставалось пока – это, прижавшись к холодным каменным стенам своей аскетичной кельи, пытаться найти выход из лабиринта собственного выбора, из тупика, куда меня завела моя же двойная жизнь…

Я пряталась, чтобы просто выиграть время. Чтобы сбить со следа всех ищеек, неумолимо идущих по моему следу, и чтобы они подумали, будто я мертва, и оставили меня в покое. А ещё мне очень хотелось понять, как можно исправить то, что, казалось, исправить уже невозможно. Как подойти к нему, моему грозному герцогу, и сказать: «Всё, что было между нами, начиналось с лжи. Но то, что родилось потом – это самая чистая правда без тени обмана».

Укрываясь в тишине монастырских стен, я узнала, что ношу под сердцем дитя – частичку моего Эдварда… и наша с ним любовь, выросшая из обмана, стала вдруг самой настоящей вещью на свете. Этот крошечный комочек жизни был моим искуплением и моим единственным шансом. Я гладила ещё плоский живот, и сердце разрывалось от щемящей нежности и жуткого страха одновременно. Я решила остаться здесь, родить и тогда, с нашим ребёнком на руках, вернуться к Эдварду. Принести ему не только правду, но и его наследника. Это была безумная надежда, но другой у меня не было…

…А потом я проснулась. Здесь, в замке моего герцога. В роскошной спальне, что стала моей темницей, пропитанной его ненавистью, которая, как хотелось мне верить, не будет длиться вечно. Ведь на это кажется намекал его поцелуй, который до сих пор пылал на моих губах, ставший обещанием надежды.

Сон, хоть и разбередил мне снова душу, но оставил чёткое, кристальное осознание: та, прежняя Флория, так и не дошла до Эдварда. Что-то случилось и, помешав планам, неожиданно прервало её путь. А её мечты о покаянии и счастье так и остались мечтами. Эдвард, не зная всей правды, ненавидел ту Флорию за то, что она ушла. А она ушла, чтобы спасти их будущее. Ушла от герцога, но и не вернулась к тем, кто её послал. И молчала, так и не выдав тех секретов, ради которых и оказалась рядом с Эдвардом. А теперь молчала я, потому что, закованная в чужое тело, была не в силах рассказать герцогу самую важную историю в его жизни. Но верила, что обязательно найду способ, чтобы донести ему всю правду.

Проснувшись в самый мрачный час ночи, долго лежала в кровати, думая о превратностях судьбы, но уснуть больше так и не смогла. Потом встала и подошла к окну, осознавая, что прошло уже достаточно времени, потому что горизонт окрасился в цвета занимающейся зари. Рассвет разливался по небу, окрашивая его в нежные, золотисто-розовые тона, что обещало хорошую погоду и дарило хрупкую, но упрямую надежду.

И словно в подтверждение моего оптимистичного настроения в момент встречи рассвета, чуть позже утром произошло кое-что необычное, приятно выбивающееся из череды мрачных и невесёлых событий последнего времени.

Я ещё не успела позавтракать, когда неожиданно в мои покои набежало слишком много народу. Пока в удивлении наблюдала, как слуги суетливо и слаженно накрывают стол в моей гостиной, заставляя его красивыми приборами и ароматными блюдами, на пороге комнаты появился Эдвард с малышом Арзаном на руках.

– Доброе утро, Флория. А мы вот решили присоединиться к твоему завтраку, не возражаешь? – одарив меня тёплой и очень светлой улыбкой, поинтересовался главный кошмар моей жизни.

В растерянности я кивнула, надеясь, что этот жест вполне сойдёт за знак согласия.

– Ну вот и замечательно, – ещё шире улыбнулся герцог, по-хозяйски располагаясь во главе стола. – Мы с Арзаном так и не успели тебя как следует поблагодарить за спасение. Думаю, самое время, чтобы исправить эту оплошность, верно, сын?

А малыш, сиявший словно маленькое солнышко, после этих слов неожиданно спружинил в сильных отцовских руках и с радостным, доверчивым гуканьем потянулся ко мне своими маленькими ручонками, словно я была самым дорогим и желанным человеком на свете. И в этот миг все страхи, все сомнения и вся боль отступили, уступив место теплу, что разлилось в моей душе согревающей, целительной волной.

Глава 22. Враг снова напомнил о себе

Эдвард

Тот наш совместный завтрак, который я спонтанно устроил в покоях Флории, будто окончательно разрушил стену отчуждения, что возвели между нами её коварное предательство и моё