С любовью, твоя злодейка - Виктория Аэтри

весьма занятные известия из страны Золотых Лотосов. Ваши бывшие покровители, а ныне – скорбящие соплеменники, объявили на весь мир, что вы… злодейски убиты герцогом Эдвардом Варрлентом…

Флория резко вскинула голову, глаза её расширились от ужаса после слов кронпринца.

– Убиты, – снова повторил Актион, чеканя каждое своё слово. – Лично герцогом Эдвардом Варрлентом. А ваше тело, якобы, было тайно предано земле где-то в пределах наших владений.

– Это… ложь, – выдохнула Флория, и её голос, ещё слабый, прозвучал с такой искренней болью, что усомниться было невозможно. Она не играла, Она и в самом деле была возмущена услышанным.

– О, мы-то это прекрасно знаем, – холодно улыбнулся Актион. – Но ваши сородичи – нет. Или делают вид, что не знают. И на основании этой… лжи, как вы изволили выразиться, они выдвинули ультиматум нашему императору. Если в течение десяти дней им не будут предъявлены неоспоримые доказательства того, что вы, леди Шаввари, живы, здоровы и пребываете здесь по своей воле, то последствия окажутся весьма плачевными. И в отношениях между нашей империей и империей Золотых Лотосов произойдут, цитирую, «серьёзные перемены, которые вряд ли можно будет отнести к разряду укрепления добрососедских отношений». Попросту говоря, нам, возможно, грозит полный разрыв дипломатических связей.

– Актион, это полный абсурд… и абсолютно бездоказательные обвинения! – не выдержав, я подорвался с места, чтобы лично удостовериться в содержании послания от соседей.

Кронпринц с готовностью протянул мне свиток, предлагая ознакомиться.

– Читай, Эдвард… и вспомни: недавно я говорил тебе, что неспроста именно Флорию они решили задействовать в интриге с похищением твоего сына. А теперь наши так называемые партнёры утверждают, что подданная их императора, Флория Шаввари, была вероломно похищена твоими людьми, а когда она попыталась дать тебе достойный отпор… ты лично её убил. В доказательство они предоставляют… её окровавленное платье и свидетелей, которые якобы видели, как её тело вывозили из замка.

Все мы были по-настоящему ошеломлены новым поворотом интриги, затеянной нашими соседями. Теперь они решили объявить Флорию не просто мёртвой, а злодейски убитой человеком, приближённым к императору. И теперь жизнь Флории стала разменной монетой в большой политической игре.

В зале повисла гробовая тишина. Я смотрел на Флорию. Она сидела, вжавшись в спинку стула, белая как мрамор, дрожащими пальцами сжимая край стола. В её глазах читался не просто страх. Читалось отчаяние загнанной в угол жертвы.

– Что… что они хотят? – прошептала она.

– Они хотят вас назад, леди, – честно отвечая, Актион не стал скрывать от неё правду. – Живую или мёртвую, но чтобы замять скандал и сохранить лицо. А заодно – получить повод для демонстрации силы. Ваше исчезновение и последующее появление здесь с моим крестником в корзине – это часть их плана. Очень изящного, надо признать. Но ваши покровители не постеснялись и вас саму сделать разменной монетой в своих интригах.

Я посмотрел на Флорию и перехватил её взгляд, в котором читались и опасение за собственное будущее, и полная, абсолютная потерянность. Не надо было быть ясновидящим, чтобы увидеть смятение Флории, потому что она чувствовала себя загнанной в угол, оказавшись в роли бесправной пешки на поле политических игр между власть имущими.

Её прошлые хозяева, по сути, отреклись от неё, объявив убитой, а её настоящее зависело от человека, которому она когда-то разбила сердце. Я прекрасно понимал состояние своей вынужденной гостьи, и видел, что ей уже стало не до еды. Как, впрочем, и всем нам.

– Ингар! – громко позвал слугу, дежурившего у двери. – Проводи леди Флорию… в комнату Арзана.

– Слушаюсь, милорд.

Флория бросила на меня благодарный взгляд и, быстро попрощавшись с Актионом, покинула нас. Я надеялся, что общение с нашим сыном отвлечёт её и не позволит погрузиться в состояние неконтролируемой паники. А нам с Актионом было что обсудить и о чём поговорить наедине.

Глава 23. Надежды на лучшее

Флория…

Я была благодарна Эдварду за то, что позволил мне отправиться в комнату к маленькому Арзану. После новостей, которые принёс его друг, кронпринц Актион, уже и не знала, каких ещё напастей мне надо было ждать от судьбы… и от судьбы ли?

Я уже столько времени находилась в замке герцога, что окончательно потеряла счёт дням. Мало того, что очутилась в другом мире и вляпалась в чужие проблемы, так моим несчастьям, казалось, не было видно ни конца ни края. Только начала устраивать свою жизнь в этом мире и вот пожалуйста – неприятности посыпались на меня одна за другой.

Но в последнее время мне показалось, что герцог несколько оттаял по отношению ко мне. И теперь очень хотелось надеяться, что в роли его пленницы мне оставалось быть не долго. Что решат Эдвард и Актион, оставшись наедине для приватного разговора? – хотелось бы мне знать ответ…

И ещё во мне жила надежда, что Эдвард сам станет причинять зла для матери своего ребёнка и другим не позволит сделать этого. Все эти мысли роем кружили в голове, пока я шла в комнату к малышу Арзану. Но стоило мне появиться у него, как все тревоги тут же отступили, уступая место совсем другим эмоциям.

Комната мальчика была для меня настоящим оазисом спокойствия и света в этом беспокойном и бушующем от тревог мире. Воздух в спальне малыша пах молоком и едва уловимым ароматом лаванды, которую клали в детскую постельку. Когда я пришла, Арзан не спал. Он сидел в своей кроватке, окружённый бархатными валиками, и увлечённо пытался надеть на ногу яркий шерстяной носок, при этом забавно хмуря свои маленькие бровки. Увидев меня, он тут же оставил свою нелёгкую задачу, широко улыбнулся и протянул ко мне ручонки, радостно воркуя на своём детском непонятном наречии.

– Привет, солнышко, – улыбнулась ему в ответ, подходя и беря его на руки. Он тут же устроился у меня на плече, доверчиво прильнув тёплой щёчкой. – Ты мой маленький спаситель, знаешь об этом?

Малыш, конечно же, не знал. Но именно он, этот крошечный, беззащитный человечек, стал моим якорем в этом бушующем море неопределённости и опасных приключений. Доверие Арзана, его простая, чистая радость от моего присутствия заставляли отступать даже самые тяжёлые мысли. Я присела с малышом в большое кресло у камина, и он тут же устроился у меня на коленях, увлечённо изучая пряжку на моём поясе.

– Вот так всегда, – прошептала, поглаживая ладонью его мягкие, шелковистые