Торн - Хлоя Уолш

Вернувшись в квартиру, я вошла внутрь и сразу направилась в душ, отчаянно пытаясь смыть отвратительное ощущение обветренности и пота.

Закончив и одевшись, я стиснув зубы решила позвонить единственному человеку в этом мире, который ненавидел канун Нового года так же сильно, как и я. Сидя на кровати, скрестив ноги, я сделала глубокий успокаивающий вдох и набрала его номер.

— Алло? — Звук его знакомого голоса наполнил мой живот волной нервов.

— Привет, дядя Макс, — услышала я свой голос, намного тише обычного. — Это я.

— Тиган, — медленно признал он. — С тобой все в порядке?

— Да, — ответила я, медленно кивнув. — С тобой?

— Бывало лучше, — был его ответ. — Я на работе, вообще-то, — добавил он, и звук пискового сигнала машины на заднем плане внезапно обрел смысл.

Макс был врачом — трудоголиком, если быть точным.

Я должна была знать, что он сегодня будет в больнице. У него была привычка справляться со своими чувствами — в буквальном смысле.

— Прошло много времени, — сказала я, бросая это, пытаясь справиться с большим жирным слоном между нами. Я не разговаривала с дядей с тех пор, как уехала.

Ни единого слова.

Вся переписка между нами велась через Картеров.

— Грустно, быть без семьи — особенно сегодня, — призналась я, закрыв глаза, ненавидя, как слабо это предложение меня выдало.

— Это был твой выбор, Тиган, а не мой, — холодно ответил Макс. — Но я полагаю, ты уже знаешь, что приняла неправильное решение, связавшись с этим преступником.

— Я не связалась с Ноа, — прорычала я, поднимаясь на колени.

В этом и заключалась суть всего; Макс никогда не сможет забыть, что я выбрала Ноа вместо него много лет назад.

— Потому что, если ты не заметил, Ноа в тюрьме. — Мой голос был полон боли и сарказма. — И это не его вина, — добавила я.

Он мог быть изменником, но Ноа не был преступником — по крайней мере, по собственному выбору. Его бросили в мир преступности, и он сделал единственное, что мог сделать. Выжить. — Ненавидь Ноа, если хочешь, Макс, — прорычала я. — Но не называй его так.

— Я просто называю вещи своими именами, — ответил он, не уступая ни дюйма.

Тяжело вздохнув, я изо всех сил пыталась обуздать свои эмоции и помириться. — Послушай, — уговаривала я как можно более разумным тоном. — Прошло почти пять лет. Разве мы не можем просто зарыть топор войны и объявить перемирие?

— А когда Ноа выйдет? — парировал Макс, игнорируя предложенную мной оливковую ветвь. — Что будет потом?

— Что ты имеешь в виду под «что будет, когда он выйдет»?

— Как долго продлится это так называемое перемирие, когда любовник выйдет из тюрьмы?

Покачав головой в замешательстве, я открыла рот, чтобы защитить себя, но Макс вмешался прежде, чем я успела.

— Я не потерплю, чтобы ты была в каких-либо отношениях с преступником, Тиган, — сказал он мне тем надменным, высокомерным тоном, который я забыла, он любил использовать, когда разговаривал со мной свысока. — Я не буду принимать в этом никакого участия.

— О, черт возьми, — прошипела я, — Макс, ты понимаешь, как безумно ты сейчас звучишь? — Спрыгнув с кровати, я пошла по полу, чувствуя себя злее, чем когда-либо за последние месяцы. — Этот разговор бессмыслен, потому что между мной и Ноа все кончено.

— Посмотрим, кончено или нет, когда он выйдет, не так ли? — холодно ответил он.

— Что, черт возьми, это должно значить? — потребовала я, сжав переносицу от разочарования.

— Не веди себя так глупо, Тиган, — прорычал мой дядя, окончательно потеряв свое хладнокровие. — Этот бандит был одержим тобой! Ты правда веришь, что он не придет за тобой, когда выйдет? — почти проревел он в трубку. — Принося с собой все опасности и неприятности, которые идут рука об руку с членами банды.

— Джордж Деннис мертв, — сердито сообщила я ему, повторяя слова, которые помогали мне оставаться в здравом уме с тех пор, как я узнала об этом много лет назад. — Все кончено, Макс. “Кольцо огня” больше нет, и когда Ноа отсидит свой срок, он станет свободным человеком. И, кроме того, мы с Ноа не общались, — выдавила я. — Ни одного телефонного звонка за все эти годы. — Я сморгнула горячие слезы, которые обжигали мои глаза. — Насколько я знаю, он забыл обо мне…

— Это никогда не кончится, и ты это знаешь, — прервал меня Макс, игнорируя мои протесты. — Всегда найдется еще один негодяй, который ждет своего часа, чтобы ворваться и взять бразды правления в свои руки.

— Ты ошибаешься, — возразила я дрожащим голосом. — Все кончено.

— Посмотри, во что он тебя втянул, Тиган, — прорычал Макс, явно разъяренный. — Незаконные боевые действия. Наркобароны. Погони. Полицейские участки. Бордели. — Я слышала, как в его голосе сквозило возмущение и неодобрение. — Тебя избивали из-за него. Тебя травили из-за него — он травил тебя, Тиган. Ради всего святого, этот человек забрал твою невинность и выложил это в сеть, чтобы весь мир и его мать увидели.

— Он этого не делал.

— Продолжай защищать его.

— Я не защищаю. Я излагаю факты.

— И ты вернешься к нему, — снисходительно добавил Макс. — Потому что так поступают такие женщины, как ты.

— Такие женщины, как я?

— Слабые женщины, — сообщил мне Макс. — Зависимые женщины. Женщины, которые искажают свои моральные принципы и идут против всего, во что они когда-либо верили ради мужчины. И, как и твоя мать, ты в конечном итоге будешь убита из-за этого мужчины, — добавил Макс, вонзая нож глубже.

— Как ты смеешь втягивать в это маму? — закричала я, впадая в истерику. — Я не слабая и независимая, и она тоже. — Поднимать тему отношений моей матери и отца было любимым трюком Макса на вечеринках. Он делал это, когда хотел сделать мне больно больше всего.

Что ж, миссия выполнена.

— Она влюбилась, Макс. Моя мать следовала зову своего сердца, чего