Влюблен (не) по собственному желанию - Татьяна Любимая

изредка взмахивает пушистыми ресницами, а сам не сводит с меня взгляда. Такого откровенного, что меня кидает в жар, а внизу живота вообще все кипит.

Со мной такого еще ни разу не было. Да что там! Я понятия не имела, что так может быть, чтоб от простого «глаза в глаза» чувствовать желание мужчины и заводиться самой.

А между тем, и это в — третьих, пальцы Кости медленно расстегивают пуговицы на рубашке. Две уже были расстегнуты, когда он пришел, теперь нет следующих двух. И он не останавливается!

Ему не надо подходящей моменту музыки. Она будто звучит у нас обоих в голове. В моей так точно. Со стуком сердца вместо басов или барабанов. В безошибочном с движениями Ширина ритме.

Забыв про стеснение и что вообще — то воспитанным девушкам неприлично пялится на раздевающегося мужчину, скольжу взглядом по мужской фигуре. Жадно щупаю и откровенно восхищаюсь представшей красотой и ст а тью. Стараюсь не пропустить ни одного движения, ни малюсенькой детали.

Прикусив до боли нижнюю губу, наблюдаю, как одна за одной пуговки вылетают из петелек, обнажая грудь с напряженными мышцами. И мне жуть как любопытно увидеть больше. Что там спрятано под рубашкой. И как далеко зайдет котяра.

Не обидит меня и не возьмет без разрешения, это точно. Он не такой. Он порядочный.

Но не откажется, если разрешу.

А я не могу разрешить, потому что…

Почему?

Куда — то пропали все аргументы почему нет.

И, как назло, указательный палец под одеялом скрючился, готовый поманить к себе Ширина.

Обалдеть не встать от такого расклада. Меня предает собственное тело!

Расстегнув последнюю пуговку, легким движением руки Костя вытаскивает низ рубашки из брюк. Снимает ее с плеч.

Нарочито медленно. Издевательски соблазнительно. Откровенно.

Низ моего живота пульсирует, дыхание сбивается, мне жарко и не хватает воздуха. Наверное, сказывается суточное воздержание от еды. От голода едет крыша и сходит с ума тело. С силой сжимаю бедра, а этот сексуальный мучитель наглец усмехается, довольный произведенным эффектом.

Я как будто попала в стриптиз — клуб. На приват. Хоть и без музыки.

Вместо нее — мое шумное дыхание, громкое сглатывание слюны и урчащий желудок.

Все тело превращается в огненный комок, готовый вспыхнуть в любой момент как спичка и сжечь все вокруг.

Не моргая, разглядываю Мистера совершенство.

На широкой груди небольшая растительность, черная, кудрявая. Мощные плечи, безусловно сильные руки, узкая талия. Набухшие мышцы играючи перекатываются при каждом движении.

На животе…

О — оу!

Кубики! Выстроились в ряд. Больше, меньше, еще меньше. Будто высеченные умелым скульптором из твердого материала.

Красиво!

Дорожка темных волос, интригующе убегающая в брюки.

Несколько хаотично раскиданных по торсу темных точек — родинок. Ни одной татуировки, что удивило и восхитило тоже.

— Чистый хлопок, — словно поставив финальную точку в представлении, Костя с кошачьей грацией кинул рубашку поверх одеяла. — Надевай. И я жду тебя внизу.

Его рубашку? На голое тело? Это же неприлично! А я девушка приличная!

Была, до сегодняшнего утра.

Ранее на полуголых мужиков вживую не пялилась, а по телеку или в инете не считается. Они там как мультики — с действительностью не вяжутся.

Сейчас же в голове столько непристойностей, связанных с Шириным, что щеки горят от стыда, а в голове звучит укоризненный голос мамы: «Настя, Настя! Разве так мы тебя воспитывали? Ты же хорошая девочка».

— Я, наверное, платье надену, — облизав пересохшие губы, произношу неуверенно. Хотя сама мысль о новой волне чесотки нагоняет панику. Как я могла про аллергию на шерсть забыть?

Котяра наклоняется ко мне. Горой нависает. От него исходит такой же жар, как от меня.

Втягивает в себя мой воздух. И не сводит глаз с моего рта.

— Я против, — процедил сквозь зубы, шевеля порочно красивыми губами очень близко от моих. Яркий аромат парфюма приятно защекотал в носу, запустил новую лавину удовольствия по венам. — Из — за этого платья ты вчера назвала меня блохастым. Мне не понравилось.

— Я?! Я не могла!

Или могла?

Ой, как неудобно!

Теперь мои уши пылают от стыда еще сильнее.

— А что еще я говорила? — на всякий случай подтягиваю одеяло повыше, пряча подбородок.

— Что я тебе нравлюсь, ты меня хочешь, и ты согласна быть моей невестой.

— Нет! — резко подскакиваю, принимая сидячее положение, едва не врезавшись в Константина головой. — Я не могла этого сказать! Это неправда!

Ширин красноречиво глянул на мою грудь, с которой от рывка сползло одеяло. Поспешно прикрылась.

— Володьку спроси, — шумно сглотнул Костя, с трудом подняв синие глаза выше. — Он подтвердит мои слова.

Что? С нами был кто — то еще? Он помогал котяре меня раздевать? Божечки! Почему я ничего не помню? Зачем я выпила столько пустырника? Лучше бы я не проснулась вообще!

— Кто такой Володька? — упавшим голосом спрашиваю.

— Водитель, с которым ты приехала в ресторан и который отвез потом нас домой. Он все слышал.

А — а, этого мужчину я помню. Тихий и незаметный. Значит, его зовут Владимиром. Я даже не догадалась спросить имя. Невежливо с моей стороны.

Вдох. Выдох.

На душе стало легче. Почти голой меня видел только Костя. Все успел разглядеть, да? Но что еще я могла наговорить при водителе — вопрос остается открытым. И потом, Владимир работает на Ширина, значит, скажет то, что велит хозяин. Соврет, не моргнув глазом. Поэтому верить надо только собственной интуиции. А она говорит, что… язык мой — враг мой.

Костя выпрямился. Я зажмурилась, потому что мой взгляд споткнулся о его ширинку. Она топорщится слишком явно. Удобно мужчине так ходить? Сомневаюсь.

Только бы не стал раздеваться дальше!

— У тебя десять минут, — спокойно произнес Ширин.

Несколько удаляющихся шагов.

Негромкий хлопок двери.

По очереди открываю глаза. Я в спальне одна.

Сползаю по кровати вниз, натягивая одеяло на голову.

Вот это попадос…

25. В рецепте счастья неразборчив почерк

Сервирую стол, гадая, как скоро спустится и спустится ли вообще Настена.

Должна. Голодная ведь.

Или я переборщил, испугал ее?

Да чем? Тем, что показал себя красивого? Казалось бы, хватай, бери, твое. Что тут думать — то?

Ее стадия отрицания затянулась. Ничего, я терпеливый. И найду другие способы убеждения. В конце концов, от этого зависит мое (и Настенькино тоже) счастливое будущее.

Окидываю критичным взглядом стол, уставленный тарелками.

Несколько легких салатов.

Все мои знакомые девушки питаются порциями Дюймовочки — по половинке зернышка, по квадратику сельдерея, по капельке росы. Фигуру берегут.

Я же предпочитаю нормальную