Побочный эффект мести - Елена Валерьева

Он шёл от центральной аллеи, в простой тёмной куртке, джинсах, с рюкзаком через плечо. Без пафоса, без адвокатского брони. Тот самый мужчина, который однажды вошёл в мою жизнь с фразой: «Я ем такие дела на завтрак» — и перевернул всё.

Ноги вдруг стали ватными.

Он заметил меня, замедлил шаг. На секунду остановился — как будто тоже собирался с духом. Потом подошёл ближе.

— Привет, — сказал.

— Привет, — ответила я.

Неловкая пауза повисла между нами, как старое одеяло.

И вдруг раздался радостный визг:

— Дииима!!!

Наташка неслась к нему во весь опор. Он еле успел наклониться, чтобы поймать её в объятия. Она повисла у него на шее, как раньше, будто этих месяцев тишины и не было.

— Я скучала! — выдохнула она. — Сильно-сильно!

— Я тоже, мышь, — улыбнулся он, крепко обнимая её. На секунду его лицо смягчилось, исчезла вся напряжённость. — Ты выросла, пока я тут дела доделывал.

Лера подошла чуть медленнее. Сдержанно. Но глаза её сияли.

— Привет, — сказала она. — Мам сказала, что ты придёшь. Я не верила.

— А я сам себе не верил, — признался он. — Привет, Лерка.

Она чуть замялась, потом всё же обняла его — быстро, как будто боялась, что кто-то увидит её слабость.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри что-то сжимается и расправляется одновременно. Он так естественно вписывался в наш маленький мир, что становилось страшно: а что, если это всё снова отнимут?

— Можно мы с ним покатаемся на лодочке? — подскочила ко мне Наташа. — Пожалуйста! Там такие смешные утки!

Я встретилась с ним взглядом.

— Ты не против? — спросила.

— Я за, — кивнул он. — Если ты тоже пойдёшь.

Я хотела сказать: «пусть дети сами», но поймала себя на том, что уже поднялась.

Мы спустились к пруду, взяли лодку напрокат. Девочки устроились на скамейке, мы с Димой сели по бокам, взявшись за вёсла.

— Как в кино, — пробормотала Лера. — Только без поцелуев. Фу.

Мы с Димой переглянулись и почти одновременно улыбнулись.

Лодка тихо скользила по воде, утки возмущённо крякали, когда мы подплывали слишком близко. Девочки то визжали, то замолкали, наблюдая за водяными кругами.

Я чувствовала рядом тепло его плеча и пыталась сосредоточиться на движениях вёсел. Всё остальное — прошлое, страхи, письма — отступило, растворилось в этом странном спокойствии.

На какой-то момент я поймала себя на мысли: «Вот бы так — всегда».

И тут небо рвануло.

Глава 32. Марина

Сначала это был одинокий громовой раскат. Мы все дружно подняли головы.

— О, будет дождь, — заметил Дима, щурясь на тучи.

— Я люблю дождь, — заявила Наташка. — Можно босиком по лужам!

— Можно, — автоматически ответила я. — Но не сейчас, вы простудитесь.

Через пару минут первая тяжёлая капля шлёпнулась мне на щёку. Потом на ладони, на волосы. И словно по сигналу, небо разверзлось.

Ливень хлестанул почти сразу, как из ведра. Вода била по поверхности пруда, по борту лодки, по нашим головам.

— Мам! — завизжала Наташа, закрываясь руками. — Я промокла!

— Лер, накройся курткой! — крикнула я, но та уже пыталась спрятаться под моим кардиганом.

— Гребём к берегу! — рявкнул Дима, включая режим «командир». — Быстро!

Мы налегли на вёсла. Лодку мотало, брызги летели в лицо, девочки визжали то от страха, то от восторга, не разобрать.

Добравшись до пристани, мы выскочили на берег, все трое уже промокшие до нитки. Волосы липли, одежда прилипала к телу, по спине скатывались холодные струйки.

— Бегом в кафе! — скомандовал Дима, хватая Наташку за руку. — Там хотя бы крыша есть.

Кафе оказалось буквально через аллею — маленькое, с большими окнами, из которых в обычную погоду люди любовались парком. Сейчас же за стёклами стояла белая завеса ливня.

Мы ввалились внутрь шумной, мокрой толпой. Девочки — с визгом, мы — с тяжёлым дыханием.

— О, «утопленники» пришли, — прокомментировал бармен, с ухмылкой глядя на нас. — Садитесь к батарее, чай сейчас принесём.

Мы уселись за ближайший столик. Девочки тут же уткнулись лицами в меню — детей еда интересует даже в апокалипсис.

Я украдкой оглядела нас.

Дима сидел напротив, мокрые волосы прилипли ко лбу, рубашка промокла и обозначила контур тела. Смешно, но в этой его уязвимости было что-то особенно притягательное. Без костюма, без брони, просто… живой мужчина, замёрзший под дождём.

— Ну что, — он усмехнулся, встретившись со мной взглядом. — Как там твой поэтический образ о «странных свиданиях»? Лодка, ливень, дети, кафе…

— Не начинай, — фыркнула я. — Это всего лишь совпадение.

— Ага, — протянул он. — Самое судьбоносное слово на свете.

Девочки заказали себе какао и пирожные, нам принесли чай.

Гул в кафе был ровным, успокаивающим. За окнами стена воды отрезала нас от остального мира. Внутри было тепло, пахло кофе, корицей и мокрой одеждой.

И как-то само собой получилось, что дети переключились на свои разговоры — про мультики, школу и странного одноклассника, который ест мел. А мы с Димой остались в своей, отдельной тишине.

— Как магазин? — спросил он. — Выглядит, как будто ты в этом рождена.

Я пожала плечами, но внутри всё-таки приятно шевельнулось.

— Нормально, — ответила. — Пока без очередей, но и не пусто. Люди любят цветы. А я… я люблю видеть, как они из-за этого улыбаются. Хотя бы на минуту.

— Ты всегда умела заставить пространство вокруг расцветать, — заметил он. — Даже в моём офисе.

Я хмыкнула.

— В твоём офисе вечно было так напряжённо, что расцвести там могла только кактус, — отрезала. — И тот бы сбежал.

Он улыбнулся краем губ.

Повисла пауза. Та самая, наполненная. Я почувствовала, как внутри поднимается волна: пора. Пора говорить.

— Дима… — начала я, глядя на свои руки. — Я прочитала твоё письмо.

— Я рад, что вообще смог его донести, — ответил он. — Думал, что конверт полетит в урну прямо у магазина.

— Была такая мысль, — честно призналась. — Но… любопытство сильнее гордости.

Он чуть кивнул, принимая удар.

— И? — тихо спросил. — Каков вердикт суда?

Я подняла на него глаза.

За окном дождь стучал по стеклу, как метроном. Внутри мне хотелось кричать и одновременно молчать. Но я вспомнила разговор с Леной и свою ночную мысль: «принять решение из любви, а не из страха».

— Я… — вдохнула, — я не юрист, чтобы выносить «вердикты», — сказала. — Я женщина, которая очень устала бояться. И которая… — прокатила язык по нёбу, подбирая слова, — которая любит тебя. И это ужасно раздражает.

Он дернулся, как будто его ударили током.

— Раздражает? — переспросил, слабо улыбаясь.

— Потому что, будь я умнее, я бы тебя послала, — объяснила. — Как только узнала про Лизу и твою месть. Но… —