Побочный эффект мести - Елена Валерьева

Я не знала, что с этим делать. Поэтому делала то, что получалось лучше всего: закапывала чувства в повседневность. В тетради девочек, в отчёты на работе, в расчёты семейного бюджета, в эскизы будущего цветочного магазина. Но по ночам всё равно видела одни и те же серые глаза.

Глава 27. Дима

Меня всегда считали упрямым. Но даже я не ожидал, насколько тяжело будет… просто не сдаться.

После подписания мирового мы официально закончили дело. Точка. Я отчитался перед Мариной по всем пунктам, передал через Лену итоговые документы, чек-лист: «что делать дальше», контакты психолога для детей, если понадобится. Формально наши дороги могли разойтись.

Формально.

На деле я каждый день ловил себя на том, что думаю: «Как она там? Как девочки? Спят ли спокойно? Справляется ли?» Руки тянулись набрать её номер — которого уже не было в телефоне, но был в памяти, до последней цифры.

— Напиши ей, — в который раз говорила Лена, ввалившись ко мне в кабинет без стука. — Или хотя бы прийди к магазину, купи чёртов букет. Ты адвокат, но ты ещё и мужик. Иногда нужно делать глупости, а не только мудрые ходы.

— Глупости я уже сделал, — буркнул я. — На несколько лет вперёд.

— Ты понимаешь, что она тоже… — Лена замялась, — что она тоже тебя любит? Просто слишком напугана, чтобы в этом признаться?

Я горько усмехнулся.

— Любовь без доверия — минус, а не плюс, — сказал. — Пока она видит во мне не человека, а «автора мести», у нас нет будущего.

— А доверие само по себе не вырастет, — рявкнула она. — Его надо зарабатывать. Как клиенты, как судьи, как все.

Она ушла, хлопнув дверью, а я остался один с папкой законченного дела и пустым ощущением. Впервые за много лет у меня не было большого процесса, в который я был бы эмоционально вовлечён. Были обычные клиенты: споры о наследстве, семейные дрязги, корпоративные конфликты. Я делал свою работу — и не чувствовал ни вкуса, ни драйва.

Однажды вечером, задержавшись в офисе допоздна, я поймал себя на странной мысли: «А что, если Ленка права? Если доверие — это не теоретическая конструкция, а конкретные действия?»

Я взял лист бумаги и начал писать.

Не иск, не стратегию, не юридическое заключение. Письмо.

«Марина, — вывел я.

Ты имеешь полное право не читать это. Имеешь право порвать, не дочитав до конца. Но, как видишь, я всё равно пишу. И это уже не про суд, не про Руслана. Это про тебя.

Я не буду повторять то, что уже сказал. Ты знаешь, что я был честен насчёт своего прошлого, пусть и слишком поздно. Да, в начале я взялся за твоё дело, потому что увидел в нём шанс добраться до человека, которого считаю виноватым в смерти Лизы. Да, я копил на него досье. Да, я радовался, каждый раз когда удавалось его прижать.

Но… в какой-то момент всё изменилось. И я не заметил, как стал просыпаться с мыслью не «как бы ударить по Руслану», а «как бы защитить тебя». Тебя, а не Лизу. Твоих девочек, а не мои студенческие призраки.

Я понимаю, что это не отменяет лжи в начале. Понимаю, что твоя боль от этого не становится меньше. Я не прошу тебя «забыть» или «простить» по щелчку. Я вообще ничего не прошу.

Я просто хочу, чтобы ты знала: сейчас, когда всё закончилось, у меня больше нет войны. Руслан уехал, его дело закрыто. Лиза… Лиза умерла много лет назад, и никакая месть её не вернёт. То, что осталось — это ты. Живая. Настоящая. И я… да, я люблю тебя. По-дурацки, неуклюже, с ошибками. Но это единственная на сегодня правда, в которой я уверен.

Я не буду ломиться к тебе домой и требовать шанса. Но я буду рядом. Не физически, а… как возможность. Если когда-нибудь ты захочешь поговорить — я буду. Если тебе понадобится помощь — я буду. Если ты решишь, что мне нет места в твоей жизни — я… постараюсь это принять.

Я не святой. Я не герой. Я тот самый парень из общаги, который однажды потерял любимую девушку и много лет пытался залечить эту рану местью. Теперь я не хочу больше никого лечить таким способом. Я хочу… просто быть рядом с теми, кого люблю. Если мне это позволят.

Дима».

Я перечитал письмо. Без красивых фраз, без пафоса. Просто — голые факты и чувства. Сложил лист, положил в конверт.

На следующий день, после пары встреч, я поехал к её магазину. Думал просто опустить письмо в почтовый ящик и уйти. Но, когда увидел её вывеску — уже не супермаркет, а небольшой уголок в торговом центре с табличкой «Маринэ» — понял, что всё будет иначе.

Марина стояла за прилавком. В белом фартуке, с букетом в руках. Волосы собраны, на лице лёгкий макияж. Она смеялась над чем-то, что сказала покупательница. В этот момент я понял: она уже делает шаги в свою новую жизнь. Без меня.

И всё равно вошёл.

Глава 28. Марина

Мой новый магазин был маленьким, но для меня — огромным миром.

Ленка помогла выбить недорогое место в одном из торговых центров: уголок у стеклянной стены, где всегда было много света. Кредит, пара небольших инвестиций от старых клиентов, немного собственных накоплений — и вот уже на витрине стоят первые букеты. Не только розы и тюльпаны, но и мои любимые полевые композиции, эвкалипт, сухоцветы.

Я придумала название: «Маринэ». Смешно, по-французски, но мне нравилось. На вывеске — аккуратные буквы и маленький логотип: тонкая веточка лаванды.

— Красота, — выдала Лерка, когда мы в первый день повесили вывеску. — Как в кино. Мама, ты крутая.

Слова «ты крутая» от собственной дочери звучали как лучший комплимент в жизни.

В этот день, когда всё только начиналось, я особенно устала. Клиентов было немного, но каждая бабушка, каждый парень, выбирающий цветы девушке, каждая мама, берущая букет учительнице, — всё это требовало сил. Я училась заново: не только составлять букеты, но и улыбаться, продавать, советовать.

К вечеру голова гудела. Я как раз собиралась закрывать магазин, когда услышала знакомый голос:

— Добрый вечер. А можно… что-нибудь, что не вянет от первого сквозняка?

Я обернулась — и сердце провалилось.

Он стоял в дверном проёме. В тёмной рубашке, без пиджака, с тем же упрямым взглядом. В руках — ничего, кроме сложенного вдвое конверта.

— Магазин скоро закрывается, — автоматически