Побочный эффект мести - Елена Валерьева

— Тогда я успел, — ответил он.

Мы молчали пару секунд.

— Что ты здесь делаешь, Дима? — устало спросила я. — Цветы кому-то покупаешь? Гениальный повод зайти.

— Цветы покупаю, — кивнул он. — Для одной женщины, которая слишком привыкла делать всё сама и забыла, что ей тоже можно дарить.

Он подошёл к витрине, оглядел ассортимент и выбрал… не огромный букет роз, не что-то броское, а простую композицию из белых ранункулюсов и веточек зелени.

— Собери, пожалуйста, — протянул мне. — Как считаешь нужным.

Руки сами начали работать: стебли, лента, бумага. Тело помнило, голова выключилась.

— С тебя триста, — сухо сказала я, протягивая ему готовый букет.

Он улыбнулся краем губ.

— Чек не нужно, — сказал. — Просто… передай от одного идиота, который долго не решался на глупости.

И протянул мне букет.

Я сжала губы.

— Дима…

— Я знаю, — перебил он. — Ты не просила. Ты не хочешь. Ты имеешь право. Я не собираюсь сейчас говорить ничего лишнего. Пришёл… — он протянул конверт, — вот с этим. Письмо. Можешь выбросить, не читая. Можешь отдать Ленке для сожжения на костре. Но я не мог не дать тебе шанс хотя бы услышать меня до конца. Не в коридоре, не в суде, а нормально. На бумаге.

Я взяла конверт, хотя сама себя за это возненавидела. Любопытство — хуже любой зависимости.

— И ещё, — добавил он. — Прости, что пришёл без предупреждения. Больше так не сделаю. Обещаю.

— Ты умеешь давать обещания, — устало сказала я. — А сдерживать?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Иногда — нет, — честно ответил. — Но это одно из тех, которые я собираюсь сдержать любой ценой.

Он развернулся, уже собираясь выйти, но в этот момент из подсобки высунулась Ленка (конечно, была рядом — «первый день магазина» же).

— О! — воскликнула она. — Рыцарь на белом коне заехал. Дим, а ты поздно. Я уже всё за Маринку отработала.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он. — На тебя всегда можно положиться… если нужно устроить революцию.

— А как иначе, — подмигнула она. — Марин, я пойду детей заберу, ок? Димка, не вздумай её грузить. Она сегодня и так на ногах с восьми.

Они перекинулись ещё парой фраз, и Лена ушла, многозначительно посмотрев на меня: «читай».

Мы остались вдвоём.

— Я пойду, — сказал он. — И да, Марина… — задержался на секунду. — Магазин у тебя — классный. Под тебя.

— Спасибо, — выдавила я.

Он ушёл. Я осталась одна, с запахом цветов и конвертом в руках.

Я долго смотрела на него, словно на мину. Потом аккуратно разрезала край и развернула письмо.

Читала медленно. Каждое слово будто падало где-то внутри, отзываясь знакомой болью и чем-то ещё. Его признание в том, что он перестал воевать. В том, что Лиза — прошлое, а я — настоящее. В том, что он не будет ломиться в мою жизнь, но будет рядом, если я сама захочу.

Я перечитала пару абзацев дважды. Поймала себя на том, что пальцы дрожат.

"Сейчас не время принимать решения", — сказала я себе. — "Сначала — выдохнуть. Переспать с этой мыслью. Осознать, что он сказал".

Я спрятала письмо в ящик прилавка, под упаковочную бумагу. И всё равно весь вечер чувствовала, как оно лежит там, будто пульс.

Ночью, уже дома, когда девочки заснули, я снова достала его. Прочитала ещё раз. Потом ещё.

И впервые за долгое время не смогла сказать себе категоричное «нет».

Глава 29. Марина

Эти дни были, пожалуй, самыми странными в моей жизни.

С одной стороны — всё шло своим чередом: магазин, девочки, уроки, хозяйство. С другой — в голове постоянно крутились строки из Диминого письма.

«У меня больше нет войны… То, что осталось — это ты… Я не прошу, я просто хочу, чтобы ты знала…»

Я ловила себя на том, что начинаю сравнивать. Неосознанно, рефлекторно.

Руслан, когда говорил о любви, всегда ставил рядом себя. «Я сделал для тебя», «Я обеспечил», «Я дал». Дима в письме говорил про меня. Про девочек. Про то, что хочет не победы, не реванша, а просто… быть рядом. Без гарантий.

Это пугало.

Пугало даже больше, чем его старая ложь.

— Ты читаешь его письмо уже третий раз, — заметила Лена, ввалившись ко мне на кухню без звонка. — Скоро наизусть выучишь. Может, уже пора определиться: сжечь его или повесить в рамочку?

— Заткнись, — буркнула я, закрывая лист.

Она налила себе чай, устроилась напротив.

— Давай по-честному, — сказала. — Чего ты боишься?

Я помолчала. Слишком много всего внутри было.

— Боюсь, что снова окажусь игрушкой, — выдавила. — Что через пару лет выяснится: у него ещё какой-нибудь привидение из прошлого, которое я помогаю ему добивать. Боюсь, что он… — глотнула, — что он разлюбит. Устанет. Найдет кого-то помоложе, посвежее. И я опять останусь с детьми и разбитым сердцем.

— То есть ты боишься не его, а самой возможности любить, — подытожила Лена. — Поздравляю. Клуб травмированных.

— Лен, — застонала я. — Не до шуток.

Она смягчила голос.

— Марина, он же не обещает тебе рая на земле. Он честно пишет: «я не святой, не герой, я могу облажаться». Но он остаётся рядом. С Русланом ты десять лет жила в розовой иллюзии, пока она не лопнула в один момент. А тут — наоборот. Сначала всё грязно, честно, страшно. А потом… — она пожала плечами, — потом шанс. На что-то настоящее.

Да, с рисками. Да, с возможностью снова обжечься. Но… — она посмотрела мне в глаза, — а ты сама-то чего хочешь?

Я уставилась в кружку. Внутри всё сжалось.

Ответ был прост. Безумно простой. Я хотела его. Его руки, его голос, его смех, его взгляд, когда он обнимает девочек, когда спорит со мной о глупостях. Хотела его присутствия за кухонным столом, его куртки на вешалке, его чашки в раковине.

Хотела его как мужчину. Не как адвоката, не как спасателя. Как того, с кем можно засыпать без страха.

— Я… — начала, но слова застряли. — Я не знаю, как после всего… верить.

Лена вздохнула.

— Верить никогда не бывает «как». — сказала. — Это всегда прыжок. Ты стоишь у края и не знаешь, есть ли там сетка. Или камни. Можно всю жизнь стоять и думать: «а вдруг». А можно… прыгнуть.

— А если там камни? — прошептала я.

— Тогда мы тебя подберём, — пожала она плечами. — Я, девочки, твой цветочный магазин и, может, даже психотерапевт. Но ты хотя бы будешь знать, что жила. А не просто выживала.

Она ушла, оставив меня наедине с письмом и моими демонами.

В ту ночь я долго ворочалась, слушая, как в соседней комнате посапывают девочки. Смотрела