Сумеречная госпожа. Заклятое наследство - Наталия Зябкова

— Вы мне должны, оба! — сверкает глазами моя прекрасная сестра. — И Ариадне тоже! Не смейте к ней прикасаться! Поняли? Если что-то такое узнаю, тут же скажу матери — больше не отвертитесь!

Они кивают — на лицах одинаковое пристыженное выражение.

* * *

Проснувшись, я стала тереть губы, будто хотела стереть само воспоминание о поцелуях братьев — бедро продолжало гореть, как во сне. Имя сестры отчётливо всплыло из памяти:

— Тинни, Тианиель!

Шепот в тёмной тишине спальни будоражил тени по углам. Я дома, но он, мой настоящий дом куда опаснее того в котором я жила до сих пор! Здесь другие законы и всем правит не разум, а магия. Я вспомнила. Виноват ли в том лунный свет Тир Нан Ог? Кто знает.

[1] Сандер обзывает телохранителя Пеннивайз, персонаж романа С. Кинга «Оно».

[2] Мэлт-и-Нос, в валлийской мифологии, также известная как Ночная Матильда, страшная старуха, разъезжающая с Дикой Охотой. По легенде, в молодости она была знатной госпожой и так любила охоту, что презрев запреты мужа, отправлялась туда, стоило ему покинуть дом. Однажды, в очередной раз ослушавшись, преследуя дичь, она неудачно упала с лошади и сломала ногу. Так муж узнал, что жена его ослушалась и выгнал её из дому. Несчастная в одночасье лишилась крова и пропитания. Араун, проносясь по небу со своей сворой увидел её страдания, сжалился и забрал к себе в свиту. Так как изувеченной женщине сложно было скакать верхом, ей соорудили колесницу, на которой она и несется с грохотом и воем, подгоняя гончих и забирая души грешников, которые не достаточно нагрешили, чтобы попасть в ад, но и в рай их не пускают.

[3] Предводитель Дикой охоты.

[4] Осетровая Луна — полнолуние августа, Гусиная Луна — сентябрьское.

Глава 4

Постепенно, пока солнечные лучи разгоняли ночную тьму, зыбкие воспоминания таяли, вместе с утренними тенями. Осталась только уверенность — я должна найти противных братьев, которые давно уже повзрослели и находятся здесь, среди обыкновенных людей. Помнят ли они Тир Нан Ог, или подобно мне до недавнего времени, считают себя обычными смертными? Где и как их найти? Увы, на эти вопросы у меня нет ответов.

Пока чистила зубы новой купленной вчера щеткой и пастой, думала о маме — человеческой, которая с трудом отпускала меня сюда… Если верить воспоминаниям, она уже вторая моя человеческая мать. Как же всё запуталось!

— О-о-ох! — дверь в ванную открылась и на пороге, ничуть не смущаясь, показался Черничник, поддерживающий голову обеими руками.

— Я вчера не сильно бузил? — спросил он, с надеждой поглядывая из-под ладоней. — Вообще-то я смирный, но вчерашнее вино оказалось каким-то уж слишком хмельным!

— Да, особенно, если самому в одиночку выпить всю бутылку, — поддела я. — А ты ничего не путаешь? Я привыкла находиться в ванной в одиночестве.

— Я тоже! — буркнул он и протопал к унитазу.

Не выдержав такого вопиющего бесстыдства, я с возгласом возмущения выскочила из комнаты, так и не умывшись. Ладно, это можно сделать и на кухне — мыло там тоже есть, хорошо вчера позаботилась. Управившись, переоделась в привычные джинсы и футболку — сегодня выбрала розовую — и пересчитала скудные финансы. Кошелек выдал неутешительный вердикт: если в доме не спрятан клад, то просто необходимо поскорее устраиваться на работу. Поиски поисками, а за продукты на обед по-прежнему нужно платить.

Бессовестный малорослик вошел на кухню — руки в карманах, лицо посерело.

— Чего-то неважно мне! — промямлил он, против обыкновения, еле влезая на стул. — Берёзового соку бы!

— Огуречного рассола тебе, а не сока! — пробормотала я, направляясь к старенькому холодильнику. — Хорошо, вчера купила маринованных огурцов! Будто в воду глядела!

— Ты что! С ума сошла! Убить меня хочешь? — в ужасе завопил он. — Там же соль сплошная!

И правда, чего это я? Всё-таки в том, что ты смертная, есть свои плюсы!

— Тогда, может, сливок?

— Молока бы, — с непривычной робостью промямлил он.

— Только сливки — я же не думала, что ты решишь устроить алкогольный беспредел.

— Ладно, — милостиво согласился он. — Давай свои сливки.

Эмалированный «бабушкин» чайник вскипел на старенькой газовой плите. Плеснув немного себе в чашку с заварившимся кофе, налила сливок до краёв во вторую и подвинула её в сторону Черничника, сидевшего на стуле, вытянув крошечные ноги на сиденье. Было интересно во второй раз понаблюдать, как маленький человечек выдует целую двухсотграммовую чашку сливок — от бутылки вина-то он не лопнул! Однако, произошло другое чудо. С глубоким вздохом, Черничник щелкнул пальцами и в мгновение ока превратился в высокого синего парня, выше меня ростом. Теперь чашка была ему по росту. Отхлебнув сливок, он застонал и зажмурился в блаженной улыбке.

— Существование людей оправдывает уже одно то, что они научились выращивать и доить коров! — пробормотал он, вновь прихлёбывая из чашки. — Обожаю!

Я осторожно разглядывала его, бросая косые взгляды. Черничник, которого теперь язык не поворачивался назвать малоросликом, в свою очередь скосил на меня ярко-желтые глаза.

— Ты в курсе, неприлично так разглядывать людей! — он дёрнул кошачьим ухом. — Там кто-то пришел.

Я вздрогнула. Если вернулся Тамм, некому было сдуть его локальным ураганом.

— Может, посмотришь? — уступила я приступу малодушия.

— Не-а! — покачал головой вредный любитель сливок, не оставляя мне шансов.

Закутавшись в шерстяную шаль — в октябре по утрам уже прохладно, я подошла к калитке.

— Я здесь! — позвала через забор Госпожа Пуговка. — Не могла бы ты зайти на минуту?

Привычно проходя сквозь расступающиеся заросли ежевики, поймала себя на чувстве… удовольствия. Да, магия затягивала, как ни с чем несравнимое удовольствие, которое хочется повторять и повторять без конца… Опасное удовольствие, если задуматься. Нельзя подсаживаться на магию, чтобы не сползти в бесконечное и бесцельное применение по поводу и без.

— Проходи! У нас гости, не пугайся, — Госпожа Пуговка отвлекла от мыслей. — Это Воробей, — представила она долговязого худощавого парня с кудрявыми волосами цвета мокрого асфальта. В его внешности действительно было что-то от птицы. Он сидел за столом рядом с Ларисой-Лаковые Туфельки и поедал печенье из хрустальной вазочки. Увидев меня, он нервно подскочил из-за стола, а Лариса раздражённо дернула его обратно на стул.

— Это мо́й парень! — с вызовом задрала она подбородок, будто я собралась это оспаривать. — Называй его Витей.

— Приятно познакомиться, Ариадна, — кивнула я Вите-Воробью. Он медленно моргнул — его веки были как у птицы — очень тонкие, прозрачные. Неожиданно внешность парня «поплыла»: островатый нос плавно перетёк в небольшой коричнево-серый клюв, а