Отчим. Ближе, чем можно - Мария Зайцева

— Нет, не дам! — я наклонилась, всем телом укрывая ребенка.

— Сука тупая! Дай сюда его, блять!

— Не трогайте ребёнка! Он сейчас угомонится! Я обещаю!

Я сунула Мишке соску.

И, как было велено в инструкции по эксплуатации младенцев, прикрепила его насмерть к себе, только лицом вперёд.

Мишка, став участником движения, начал нажёвывать соску, хмурился на бандитов и смотрел перед собой тяжёлым младенческим взглядом.

— Пиздец, на деда Рому похож, — неожиданно выдохнул водитель. — И смотрит так же, из-под бровей.

Воцарилась гробовая тишина. Походу мужикам было стрёмно её нарушать. Боялись, что Мишка опять заорёт.

Я искусала губы, у меня лились слезы, но я даже не всхлипнула. Гладила ребёнка, утешая.

Хоть бы кто остановил эту страшную машину, какие-нибудь храбрые полицейские!

Но, к сожалению, никто, совсем никто, не встретился на нашем пути, и бандиты увезли меня за город.

Меня даже не утешало то, что местность я узнала.

По этой дороге когда-то я ездила к бабушке своей подруги в дальнюю деревню.

Но сейчас мы не доехали до той деревни, завернули с асфальта на грунтовку и, проехав по лесу, неожиданно остановились.

Кругом был лес.

Никаких признаков жилья.

Я поняла, что тут мы с Мишкой и останемся, и тихо завыла про себя.

За что нам это? Мне за что? А Мишеньке, маленькому такому?

Мужики дружно вывалили из машины. Закурили, и потянуло дымом в открытое окно.

А ещё страшные комары налетели, я поспешно прикрыла лицо ребенка ладонью.

Лучше бы этих подонков закусали!

Насмерть!

Мишка, почувствовав отсутствие движения, опять начал кричать. И вообще, все происходящее дальше сопровождалась его оперным пением во всю глотку.

В какой момент позади появились несколько машин, одна из которых явно принадлежала Назару, я не уловила.

Занята была очень!

Зато уловила, как напряглись похитители, как один из них рванул к машине.

И я сделала то, чего от себя вообще не ожидала.

Рванула между сидений, аккуратно придерживая ребенка, и заблокировала двери! Схватила ключ, лежащий прямо на виду, сунула в карман.

Мужик дернул дверь раз, другой, с искренним недоумением на страшной роже, потом начал материться, побежал обратно к своим подельникам.

А я легла с Мишкой на заднее сиденье так, чтоб, в случае стрельбы, он не пострадал.

Братишка орал дико, чувствуя нервный момент.

Вносил в него приятное разнообразие и градус повышал.

— Папка твой приехал, не ори, — вытирая слёзы, прошептала я и поцеловала красную от натуги щечку.

Нам теперь только ждать оставалось…

И надеяться.

Глава 21. Надеяться...

Я пыталась Мишу успокоить, но он явно поймал момент и вообще не собирался останавливаться.

Тогда я просто положила его на сиденье, решив, что ему хочется больше свободы, но он ещё сильнее разорался, выгибаясь от натуги.

Тогда я прекратила пытаться его угомонить и открыла все окна, чтобы Назар слышал, что он творит.

Сволочь, я ему не прощу этого. Зачем сказал, что все хорошо?

Смс еще прислал…

Сначала реши проблемы свои, а потом уже обнадеживай!

То есть нормально не живётся человеку? Надо подставлять свою девушку и ребёнка.

— Никакого бабла вы не получите. И зря вы мой магазин бомбанули. Я ещё добрый. Захар вышел, он вас раскатает.

Голос Назара звучал громко теперь, раскатисто. Страшно, блин!

Я вдруг передумала на него наезжать и предъявлять ему претензии.

Я Назара ещё толком не видела, но он меня пугал своим жутким тоном.

Если подумать, что я вообще про него знаю?

Только то, что он рассказывал…

А если он такой же бандит, как и эти отморозки?

Я аккуратно приподнялась и посмотрела в лобовое.

Разборки происходили позади, а впереди на лесной дороге показался джип. Здоровый такой, мрачный. Приближался очень быстро. Я не знала, с какой стороны это подмога, но то, что это явно приехали на разборки, стало понятно, когда джип остановился, из него вывалила очередная бригада.

— Писец крашенный, прости, Мишенька, за мой французский… — пробормотала я и медленно сползла по сиденью, уже оглохнув от воплей ребёнка.

У мужиков, которые подъехали, было оружие, и чёрная форма, как у охранников.

Я увидела, как они синхронно достали оружие и побежали к машине.

Боже… Боже мой…

Я укрыла собой ребёнка и разрыдалась от ужаса.

И начались выстрелы, автоматной очереди я не слышала, но два раза стрельнули так, что сердце в пятки упало.

И наступила тишина.

Мертвая.

Даже Мишка орать перестал. Проникся, наверно, моментом.

Кто кого победил? А если с Назаром…

У меня все внутри перевернулось.

И в этот момент начал материться Назар.

Я выдохнула с облегчёнием.

А я ведь побоялась, что его убьют.

Я переживала за него…

Вот так становятся бандитскими любовницами. Я ещё начну его защищать, стану адвокатом, буду в суде, представлять его интересы. Он будет стрелять, я буду подавать ему патроны, кошмар какой.

Где я вступила на скользкую дорожку? И почему я так низко падаю?

В этот момент дверь распахнулась и сильные ручищи поймали Мишку. И меня.

Меня почему-то за волосы.

Но так как это было не совсем ласково, и Назар это понимал, он меня за затылок начал вытаскивать из машины. Я, вцепившись в братишку, подалась вперед, путаясь в ногах, руках и почти ничего не видя от слез. Неожиданно меня прижали с силой к широкому стальному торсу, куда, походу, можно было плакать.

И я прямо воспользовалась!

И хорошо, что у него чёрная футболка. Я по ней свою тушь размазала, блеск для губ. Все слёзы вытерла и еще, по-моему, сопли даже.

— Придурок, — еле слышно шептала я, слабыми дрожащими руками барабаня его грудь. — Нас подставил.

Истерика уже прошла, я успокаивалась.

Мишка, зажатый между нами, озадаченно молчал.

Я всхлипывала. Где-то инстинкт самосохранения подсказывал, что надо, конечно, заткнуться, вот просто надо, и всё. И, наверное, девушки взрослеют именно в тогда, когда понимают, в какой именно момент нужно замолчать. Ну, высказалась, он всё понял.