Обречённые - Харпер Л. Вудс

Лишь когда мы отдалились от врат в царство живых, пейзаж внизу начал меняться. Демоны стали появляться реже, их красная плоть растворилась в памяти. Души, оставшиеся так далеко от врат, бесцельно бродили, имея пространство для свободного перемещения, без вмешательства со стороны других.

— Первый круг, — произнёс Вельзевул достаточно громко, чтобы заглушить шум воздуха. Он перестал хлопать крыльями, перейдя в плавное скольжение, которое прерывалось каждый раз, когда ему нужно было пошевелить раненым крылом, когда его охватили тишина и покой полёта. Напряжение немного сошло с его лица, сменившись спокойствием, которого никогда не видела у этого напряженного мужчины, отчего он выглядел гораздо менее суровым. Его квадратная челюсть смягчилась, словно он жил, постоянно стиснув зубы, а его красные глаза блуждали по земле внизу.

— Лимбо, — сказала я, кивнув в знак понимания. Не знаю, в какую часть Ада открывается печать, но логично, что это будет самая внешняя граница. Хотя это был круг для тех, кто ожидал суда и был отнесён к кругам, где исповедовали свои грехи, он также был домом для тех, кто не поклялся Богу, но в остальном вёл добродетельную жизнь. Лимб был наименее суровым из Девяти Кругов.

Это был круг, в котором мне не разрешалось оставаться после смерти, потому что грех моей магии осудил бы меня в другом месте, как и всех ведьм. У каждого из нас был свой дом в Аду, где наша магия хранилась, словно зеркало. Земля под нами становилась скорее холмистой, чем гористой, приливы и отливы ощущались более естественно, чем ровные, плоские равнины красной земли под самой печатью и суровые вулканические вершины, окружавшие равнину. Вдали возвышалось здание, ониксовый камень торчал из склона холма. Вершины дворца были заострены, словно шпили, напоминая мне готическую архитектуру церквей, таких как Нотр-Дам.

В окнах фасада мерцал свет витражей, отражаясь от красной земли перед ним. Вельзевул резко повернул влево, скользя к дворцу. Мы медленно спустились, перешагнув через ворота, которые ещё оставались перед зданием. Вельзевул переместил меня, вызвав у меня испуганный вздох, когда он быстро обнял меня рукой за колени.

Он плавно приземлился, даже не останавливаясь, а перейдя на ровную походку, и направился к дверям дворца. Демон-мужчина распахнул их, его кожа была более тёмно-коричневой, чем средне-оливковая кожа Вельзевула.

— Вельзевул, — сказал демон, отступая в сторону, чтобы придержать дверь, пока архидемон нес меня. Джонатан тут же спрыгнул с моих рук, как только мы переступили порог, отряхивая пыль, осевшую на нём во время полёта. Он тут же изогнулся, облизывая три пореза на груди.

— Прекрати, — отругала я его, когда Вельзевул поставил меня на ноги. Присев, стукнула его по носу. — Плохой котёнок.

Он посмотрел на меня своими жуткими фиолетовыми глазами, в которых было полное недоверие, и дерзко шлёпнул меня по пальцу.

— Коту, возможно, придётся наложить швы, — сказала я, прерывая Вельзевула, когда он говорил с демоном. Осторожно протянув руку, подождала, пока он повернётся ко мне.

— Можно? — спросила, указывая подбородком на его раненое крыло. Когда он кивнул и повернулся ко мне спиной, я обхватила пальцами край, вытаскивая его, чтобы осмотреть разрыв в мембране. Сглотнула, думая о цене всех физических прикосновений, которые мы оба вынуждены были допустить ради выживания. — С чего бы нет, — добавила я, нежно проводя пальцем по разрыву, чтобы смахнуть грязь с раны.

Вельзевул издал звук, наполовину стон, наполовину рычание — всё, что угодно, но только не угрожающий — и повернул голову ко мне. Медленно, через его плечо. Я сглотнула, поджав губы, выдержав его пронзительный тёмный взгляд.

Другой демон прочистил горло.

— Может, попробовать послать за целителем? На его поиски может уйти немало времени, — задумчиво пробормотал он, глядя туда, где я всё ещё держала в пальцах крыло Вельзевула.

Я отпустила его, отступив на шаг и отведя взгляд. Его взгляд на это прикосновение казался чем-то интимным.

— Коту понадобится всего пара швов. Ты сможешь позаботиться о нём, и сделай это быстро, пока он не вылизал себя до крови, — сказал Вельзевул демону, но его взгляд не отрывался от моего лица. Чувствовала это краем глаза, но не могла вынести встречи с ним. Не тогда, когда у меня было отчётливое ощущение, что я только что совершила какую-то гребаную прелюдию.

В присутствии другого мужчины.

— А вы, сэр? — спросил демон, наклоняясь и подхватывая Джонатана на руки. Кот зашипел, впиваясь когтями в плоть самца, но демон даже не дрогнул.

— Я справлюсь сам. Ждать целителя слишком долго, а крыло заживёт неправильно, если его быстро не сшить, — сказал Вельзевул, пожимая плечами.

— В Чистилище действительно нет целителя? — спросила со вздохом. Мне не нравилась сама мысль о том, что мы задержимся, ожидая его, но также не представляла, как Вельзевул сможет правильно согнуть своё тело, чтобы сделать это сам.

— Люди не приходят сюда ранеными. Они приходят сюда мёртвыми, — сказал демон, отвечая на мой вопрос поднятой бровью.

— Как ты надеешься пришить себе крыло? Ты вообще видишь, что делаешь? — спросила, зажимая нос двумя пальцами.

— Не очень хорошо, конечно, но если ты не хочешь добровольно это сделать, у меня нет особого выбора, — сказал он, и от той небрежной лёгкости, с которой он отвергал любую помощь, у меня перехватило дыхание.

— Я не целитель, — возразила, наконец подняв на него взгляд. Он ухмыльнулся, увидев гнев на моём лице — та странная реакция, которую всегда получала, когда он наконец доводил меня до предела. — Неужели больше никто не сможет это сделать?

Вельзевул поджал губы, словно обдумывая вопрос, прежде чем наконец ответить.

— Никто, кому доверяю, не сможет намеренно всё испортить. Мне не хочется снова всё это вскрывать, и ты быстро поймёшь, что просить милостыню у демонов часто обходится гораздо дороже, чем первоначальная проблема, — пояснил он, сделав паузу, словно давая мне время осмыслить эту информацию. — Сатанус и Асмодей скоро будут здесь! — крикнул он демону, который нас встретил. Он повернулся ко мне спиной и жестом пригласил следовать за ним, направляясь к лестнице.

— Я не умею накладывать швы, — призналась, следуя за ним. В Хрустальной Лощине его присутствие казалось опасным, но здесь оно было утешением. Он был единственным родным, за кого мне приходилось держаться, когда весь мой мир был разрушен.

— Ты всегда можешь исцелить меня по-другому, певчая птичка, — поддразнил он, зная, что большинство красных просто доставят ему удовольствие и используют эту энергию для его исцеления. Он также знал, что я не буду, и в его словах не было той