Обречённые - Харпер Л. Вудс

казалось, сразу видел дилемму, пульсирующую в моих жилах. Мне хотелось лишь одного — оставаться в неведении, знать, что я в безопасности внутри своей головы. Но что-то в Вельзевуле видело меня насквозь, считывало каждое движение моего тела и знало, как вывернуть меня наизнанку.

— Как здесь я контролирую ситуацию? — спросила, внимательно изучая комнату. — Что в этих стенах такого, что защитит меня?

Его смешок был совершенно неуместен, словно он нашёл мой вопрос забавным.

— Тебя защитит не комната, Марго. Защитит моё присутствие в ней и моя заинтересованность в том, чтобы ты могла контролировать хотя бы это. Прекрасно понимаю, насколько лишённой контроля ты будешь себя чувствовать на протяжении Девяти Кругов. Самое меньшее, что могу сделать, — это дать тебе безопасное место, где можно преклонить голову, — ответил он.

— Безопасное место? С чего бы мне считать комнату, которую ты занимаешь, безопасным местом? Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, и никто не вмешается, чтобы спасти меня! — спросила с горькой улыбкой. Кажется, моя вспышка шокировала меня больше, чем его, и эта мягкая, кривая улыбка лишь стала шире, словно ему было очень приятно, что я осмелилась на него накричать.

Он прислонился задом к краю комода, вцепившись в него обеими руками. Я определённо не заметила, как сгибались его предплечья при этом движении, что должно было служить напоминанием о нашем неравенстве сил.

Он был вдвое больше меня, высокий, широкий и покрытый мускулами, которые, блядь, должны были быть вне закона. Это было словно ходить с заряженным пистолетом, оружие всегда под рукой, за исключением тех случаев, когда человека с пистолетом можно было обезоружить, это было просто частью его.

Врождённые и пугающие, они с Левиафаном были самыми большими существами, которых когда-либо видела. Чудовищно красивые и ужасающие одновременно.

— Зачем кто-то должен был тебя от меня спасать? — спросил он, склонив голову набок, пытаясь понять меня. Я чувствовала, как этот взгляд пронзает меня, пытаясь выведать все мои секреты. Было достаточно плохо, что он знал, что Итан причинил мне вред из-за того, как Уиллоу его казнила, из-за того, как поддержала это решение и встала на защиту, когда она неожиданно отправила его на суд. Я не жалела об этом. Ничто не могло заставить меня сожалеть о том, что его жизнь оборвалась, а моё имя было ещё свежо в его памяти, но ненавидела ту уязвимость, которую это принесло.

Те раны, которые это открыло всем.

— Потому что ты опасен, — сказала я, словно выплевывая эти слова в него.

Он вздрогнул, его голова откинулась назад, словно я его ударила. Он сделал один медленный шаг ко мне, остановившись, когда напряглась.

— Когда я причинил тебе зло? — спросил он, нахмурившись. Его губы слегка нахмурились, как будто не только мне нужно было это напоминание.

У меня не было ответа, и я ненавидела это. Он мог напугать меня и дать понять, что презирает таких, как я, но он никогда не причинял мне вреда, а лишь… просто смотрел на меня.

— В одном ты права, — сказал он, осмеливаясь сделать ещё один шаг ко мне. — Я опасен, но не для тебя, певчая птичка, — сказал он, глядя на меня так, словно мог внушить мне смысл этих слов и заставить поверить в них. — Ты важна для Уиллоу, а она — для Люцифера. Уже по одной этой причине я никогда не причиню тебе вреда. Но даже если бы это было неправдой, ты не какая-нибудь беспомощная девица, которая не может себя защитить. Всё, что тебе нужно сделать, — это петь.

Настала моя очередь вздрогнуть, отводя взгляд при мысли о намеренном использовании магии против кого-то. После последствий, которые это могло бы иметь для меня, даже если этого не хотела, я бы никогда не смогла заставить себя намеренно наложить на кого-то чары. Это лишило бы их воли, и это сделало бы меня таким же злом, как Итан.

— Я этого не сделаю, — сказала, сразу же отбросив эту мысль. Возможно, было бы лучше убедить его, что полностью его поработила бы, если бы это было необходимо для моего выживания, что буду контролировать его, чтобы не дать ему причинить мне вред. Но даже если бы он попытался причинить мне боль, не думаю, что смогу заставить себя это сделать. Не думаю, что смогу заставить себя стать таким монстром, как Итан, лишить кого-то согласия таким образом…

Даже если он причинял мне боль, я не хочу, чтобы кто-то стал рабом моей воли.

— Почему бы и нет? — спросил Вельзевул, и его любопытство практически прожгло дыру в моём лице. — Ад небезопасен для живых, и я могу сделать лишь ограниченное количество действий, чтобы защитить тебя. Мне нужно знать, что ты сможешь защитить себя, если до этого дойдёт. Достаточно узнал о Красных, пока был в Хрустальной Лощине, чтобы понимать, что пленение врагов — это способ самообороны для ваших сородичей, так почему бы тебе…

— Это не твоё собачье дело, — резко бросила, шокируя его ядом в голосе. Глубоко вздохнула, заставила себя подтянуться и взяла с кровати иголку с ниткой. — А теперь сядь и положи руки на колени, пока я не передумала.

Вельзевул, прищурившись, смотрел на меня, постоянно оценивая и пытаясь понять перемену в моём настроении. Я сердито посмотрела на него. В тусклом свете комнаты яркое, сияющее золото его енохианских татуировок казалось ещё ярче. Их свет играл на его чертах, делая его гораздо более ангельским, чем он мог себе позволить. В то время как Люцифер когда-то был ангелом, Вельзевул, как и каждый из архидемонов, был создан из глубин ада. Каждому был дарован круг, который он мог считать своим, и каждый архидемон обладал качествами круга, из которого он был создан.

Они были тёмными отражениями нашей собственной магии.

— Я могу сделать это сам, если тебе от этого неловко, — сказал он, склонив голову набок. Его крыло дёрнулось, словно желая доказать, что он на самом деле не может этого сделать сам. Он закатил глаза. — Или могу попросить Раума.

— Ты сказал, что обращение к демону повлечёт за собой последствия, — сказала я, оспаривая предложение. Было ли его предупреждение преувеличением и ложью?

— Несомненно, но это должна быть моя цена. Не твоя, — сказал он, взглянув на мои дрожащие от беспокойства руки.

Я вздохнула, не в силах позволить ему ещё больше пострадать из-за этой травмы. Он защитил меня, то ли из-за Уиллоу, то ли из-за моей песни.

— Ты был ранен, защищая меня. Это меньшее, что могу сделать.

Вельзевул наконец подошёл к