Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 - Наталья Шевцова

я не думаю! — подхватила Паддл, тыча пальцем в мою сторону с такой яростью, что умей она призывать огонь, наверняка, пропалила бы во мне сквозную дырку. — Пока её не было ничего такого не было! Или, скажете, было?! Скажите, я вру! Нет, не скажете! Потому что знаете, никогда такого не было! Никогда!

— От неё одни несчастья!!! — завопила Титтл, указывая на меня. Глаза её горели фанатичным огнём. — Она ПРОКЛЯТА! И место это ПРОКЛЯТОЕ!!!

Слова Титтл эхом разнеслись по залу, и время будто остановилось. Покупатели замерли… Кто-то с недонесенной до рта выпечкой, кто-то с замершей на половине жевательного движения челюстью, кто-то облизывая с пальцев сахарную пудру…

Молодая мать инстинктивно прижала младенца к груди так крепко, что тот недовольно заворочался. Старый рыбак застыл с протянутой к кошельку рукой, а монеты, которые он уже вытащил, так и остались зажатыми между пальцами.

Я отшатнулась, словно от пощёчины. Слово «проклята» ударило по висках, отдаваясь болью в груди. Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука — горло сжалось, а глаза защипало от подступающих слёз. София встала плечом к плечу со мной, её лицо было бледным, но решительным. Пальцы до побеления сжали край прилавка. В глазах её плескалась такая ярость, что, казалось, ещё секунда — и она перепрыгнет через стойку.

На миловидном личике Лети проступили пятна румянца. Она напряглась, как кошка перед прыжком и инстинктивно сделала шаг вперед, явно готовая в любой момент встать на мою защиту.

Ивко побелел как мука, которой был припорошен его правый рукав. Руки его сжались в кулаки, на шее вздулась жилка. Как и Лети, он тоже сделал шаг вперёд.

В зале стало так тихо, что было слышно, как капает вода из плохо закрытого крана в подсобке. Даже печи, кажется, притихли, прислушиваясь к происходящему за стеной.

В наступившей тишине отчётливо слышалось тяжёлое дыхание второй генеральши и тихое всхлипывание первой.

Воздух вдруг сгустился и стал вязким, словно перед грозой. Хотя почему словно? Она не замедлила явиться.

Всхлипывающая «генеральша» номер два вытерла слёзы рукавом и шагнула вперёд, тыча в меня пальцем:

— Ты… Ты… Ты принесла проклятие в наш город! Лаванда мертва, волна чуть не стерла с лица наш город, а землетрясение… — она снова всхлипнула и обвела толпу глазами. — Мой сын… мой мальчик... он… Наша семья испокон веков пасла овец в горах! И мой отец, и дед, и прадед! — её голос срывался на визг. — Вы все это знаете! ВЫ ЗНАЕТЕ! — она развернулась к толпе, заломив руки. — Испокон веков наша семья водила стада по одним и тем же тропам! Спросите любого! ЛЮБОГО СПРОСИТЕ! И никогда, ни разу, слышите, НИ РАЗУ ни один камень не падал! Правда же?! ПРАВДА?! — она истерично закивала, ища поддержки. — А появилась ОНА — она ткнула в меня дрожащим пальцем — и случился камнепад! ОБРУШИЛАСЬ ПОЛОВИНА ГОРЫ! ПОЛОВИНА ГОРЫ!!! — многозначительно повторила она. — И мой мальчик... мой сыночек... — она схватилась за сердце, — он еле ноги унёс! Вы слышите?! МОЙ РЕБЁНОК ЧУТЬ НЕ ПОГИБ!!! А бедные овечки… — она в очередной раз всхлипнула. — Под камнями остались целых три наших овцы! ТРИ! — воскликнула она и истошно завизжала: — Это всё ТЫ-ЫЫЫЫ!!! — снова указала на меня. — До тебя горы стояли! Столетиями стояли! А ты появилась — и они… — её голос сорвался и она зарыдала с новой силой, не забывая при этом поворачиваться к разным частям толпы.

— Закрыть эту лавочку! — подхватили Титтл и Паддл, яростно размахивая руками. — Сжечь!!! Пока она не навлекла на нас ещё большую беду! Мор, голод, чуму — кто знает, что ещё она принесла с собой! ПРОКЛЯТАЯ!!!

Некоторые из покупателей тем временем отмерли и, бросая на меня опасливые, суеверные взгляды, тишком-нишком пятились к выходу.

— ТЫ ПРИНЕСЛА НАМ БЕДУ! — вынесла мне приговор до сих пор молчавшая «первая» генеральша. — ТЫ НИКАКАЯ НЕ БЕРЕГИНЯ! ТЫ САМОЗВАНКА!

Она шагнула ко мне, и в её глазах я увидела боль и слепую, иррациональную веру в то, что я — корень всех зол. Она искала виноватого, и я идеально подходила на эту роль — чужачка, появившаяся из ниоткуда и занявшая место, которое, по их мнению, принадлежало другой.

— Убирайся! — подхватили Титтл и Паддл. — Вон из нашего города!

Я смотрела на эти искажённые гневом и страхом лица и понимала, что никакие доводы сейчас не помогут. Они не хотели слушать. Они хотели изгнать свою боль и свой страх вместе со мной. Руки мои дрожали. Я не знала, что делать.

— Пожалуйста, успокойтесь, — мой голос был похож на писк. — Я не желаю вам зла. Я просто пекарь.

— Самозванка! — снова выкрикнула первая генеральша. — Проклятая самозванка! И твоя выпечка проклятая!

Она шагнула к прилавку, сгребла рукой несколько круассанов и бросила их на пол.

— Во-ооон! — истошно завопила она, указывая на дверь.

Дверь, само самой, удивилась. А я причём? Стою тут никого не трогаю. За что меня-то вон? Но потом подумала и решила: «А ведь не самая плохая идея! Почему б, и в самом деле, не пойти да не прогуляться?»

И пошла…

Глава 13

Правда, недалеко, а всего лишь за порог, чтобы впустить в пекарню шерифа, мэра и почетного гостя города. Все трое вошли нарочито спокойной походкой, но взмокшие лбы и тяжёлое дыхание выдавали — они бежали сюда со всех ног.

Облегченный выдох Софии сообщил мне причину их «пробежки».

— Что за крик, а драки нету? — сощурив глаза, поинтересовался страж порядка.

Мэр был более конкретен. Окинув взглядом: сбившихся за прилавком в кучку меня, Софию, Лети и Ивко, толпу с кулаками и слезами и разбросанные на полу круасаны, он упер руки в бока и властно поинтересовался:

— Что здесь происходит? Эдит, Марта, вы решили устроить революцию в пекарне? Или просто соскучились по хорошему скандалу?

София тихонько тронула меня за локоть и прошептала:

— Эдит Крейн была близкой подругой Лаванды, а Марта — подруга Эдит.

Эдит меж тем опустила глаза и, нервно теребя край траурной шали, попятилась назад. Её губы задрожали, и она тихо пробормотала:

— Я... я просто... Она заняла её место… — голос Эдит сорвался.

А вот с Мартой мэру не повезло. Эта, в отличие от своей подруги, не собиралась отступать. Она выпрямилась, вскинула подбородок, сделала шаг вперед.

— Революцию, мэр? Мы всего лишь пытаемся спасти наш город! От неё! — она ткнула в меня пальцем. — От той, которую вы привели сюда! И назвали берегиней!

— Нашел берегиню! — фыркнула Паддл. — Единственное, что она «сберегла» — это