КотоФей и дачница - Тали Аксандрова

Лера взяла нож, срезала первый и поднесла к глазам. По форме он был похож на груздь, такие тетя Вера любила солить. Немного лохматый по краю шляпки, гриб как гриб, разве что полупрозрачный.

Все-таки она припозднилась. Солнце уже взошло и сейчас разгоняло туман, и стоило ему исчезнуть, как вместе с ним исчезали и грибы. Лера успела набрать всего полкорзинки. В это время пришел Рыжий, и она проводила его к дому. Он смешно пошевелил ушами, когда заглянул в корзинку.

— Можно в бане обжарить, — предложил кот.

Он растопил там печь, но котел с желтой жижей не поставил. Баня всю ночь простояла с открытой дверью и хорошо проветрилась.

— Нужно бросать их на хорошо раскаленную сковороду, — объяснил Рыжий, и сам поставил посудину на печь. — Целыми.

Туманные грибы не нужно было ни мыть, ни чистить. Лера с сомнением смотрела на их облакообразные шляпки и сомневалась, что они вообще обжарятся, а не испарятся, как туман.

Они обжарились. Схватывались корочкой быстро, даже слишком, нужно было только успевать переворачивать. Вышла полная миска грибов. Они приобрели плотность и стали похожи на ватные муляжи, правда, с подпаленными боками. Пахли они слабо, едва уловимо, аромат был незнакомым, чуть напоминающий кедровые орехи.

Теперь грибам нужно было обсохнуть. Рыжий сказал, что сохнут они дня два. На завтрак Лера приготовила последний клубень лопуха, который ей уже порядком надоел, но кот поел с удовольствием.

— Тыквенный пирог? — с надеждой спросил он, прижав уши к макушке и просительно глядя на нее желтыми глазами.

— Ты хочешь пирог? — уточнила она.

Кот кивнул. Видно было, что ему нравится эта еда, все эти лопухи и стебли.

— А что вы там в лесу своем готовите? — полюбопытствовала Лера.

— Мы не готовим, — ответил Рыжий.

— Совсем?

— Мы на деревьях живем. Все, кто обитает в этом лесу.

Она уже знала, что в древнем лесу не было земли, не было троп, и что Рыжий кот был одним из двумирников, которых называли КотоФеями. Он жил на ветвях деревьев, охотился на насекомых и других мелких обитателей леса, поедал плоды, спал в дуплах деревьев вместе со своими сородичами.

— На чем же они растут? — не поняла Лера.

Деревья росли на чем-то странном, похожем на густой туман. Если наступить на него, то можно было увязнуть. И, если сородичи снова не затащат на дерево, исчезнуть в этом тумане бесследно. Куда — никто не знал.

— Плохо, — посочувствовала Лера.

— Мне очень нравится лес, — Рыжий посмотрел на нее глазами, которые словно подсветились золотистым светом.

— Но ты каждое утро приходишь ко мне, — заметила она.

— У тебя мне тоже очень нравится, — он улыбнулся и мягко посмотрел на нее.

— Хорошо, я приготовлю пирог, — Лера улыбнулась в ответ.

После завтрака кот отправился доваривать мыло, а она — к полю с сорняками.

На этот раз тыква что-то заподозрила, успела откатиться и вырасти на пару размеров. Лера бросилась за ней, но та откатывалась все дальше и угрожающе росла. Пришлось уйти, но теперь все тыквы или попрятались среди листьев, или окатывались и резко росли. Лера совсем не хотела, чтобы это шарообразное столкнуло ее в пруд, она уже как-то пообвыкла в этом мире. А что ее ждет там?

Зато нашелся мох. Лера попятилась от одной тыквины и наступила во что-то сырое. Это и был тот мох, из которого можно было напечь лепешек. Ворчал он как-то слабо, и она сорвала немного и отправилась к бане, чтобы знать точно.

Кот подтвердил. Он снова стоял у печки, помешивал свое желтое варево и что-то намурлыкивал.

Лера набрала мха и тщательно промыла его. Все равно он был настолько влажным, что ничего не изменилось. Дала стечь воде и разложила сушиться в тени. Сохнуть ему предстояло долго, из-за высокой влажности, и нужно было несколько раз в день переворачивать.

Плодов несъедобного дерева она набрала легко, дерево признало ее и сразу двинуло веткой ей навстречу, едва не угодив по голове. А вот с тыквой так ничего и не вышло. Тогда Лера просто набрала побольше корней чешуйчатого дерева.

Когда она принесла их в баню полную корзину, начищенных и аккуратно завернутых в листья, кот обрадовался. Плоды несъедобного дерева он посоветовал потомить в чугунке. Лера вымыла их, нарезала, сложила в чугунок и закрыла крышкой.

Рыжий убрал котел с мыльным варевом с печки и выставил его на улицу — остывать. Она видела, как он мешал его, загустевший, и струя с ложки теперь была тягучей и лилась змейкой сверху.

— Будешь разливать? — спросила Лера.

— Рано еще, — он покачал головой, — мыло не готово.

На печь поставили томиться плоды, в печи запекались стебли. Пока они готовились, она перебрала белье, которое нашлось в сундуке: простыни, полотенца, занавески, скатерть, длинные рубахи, отрезы ткани. Все вынесла во двор и стала развешивать на веревке. Но та, видимо, совсем истлела под дождями и солнцем, на этот раз она лопнула и свалилась вместе с бельем.

Рыжий принес из сарая новую и натянул. Лера развесила белье и выбила из него пыль широкой и плоской колотушкой. Потом она вытряхнула каждую вещь отдельно и сложила в корзину, подготовив к завтрашней стирке.

Платье из крапивы нужно было выстирать сегодня. Зелено-серебристое, оно пропиталось пыльцой и стало пятнисто-желтым. Кот сказал, что это уже не исправить. Она вздохнула и решила оставить этот наряд для хозяйственных дел, а на выход к магам-аристократам сшить новый.

Выстирав платье, она снова налила воды в чугунки, решив замочить часть белья с вечера. Когда та нагрелась, Лера перелила ее в корыто и в кадку и добавила щелок — столько, сколько сказал Рыжий. Раствор был скользким, мыльным, едким. Она намочила простыни и оставила их до утра.

К тому времени стебли запеклись, плоды в чугунке приготовились. Томленые в чугунке, плоды оказались совсем не такими, как в тыквенном пироге. Масса стала густой и тягучей, как ириски, темной, ароматной, слабосладкой. Они пили с ней травяной чай.

После чая кот отправился к котлу, в котором варил мыло. Масса уже остыла, и он слил из нее какую-то темную жидкость, потом снова поставил котел на теплую печь. В этот раз нужны были лепестки, и Лера перетерла их в