КотоФей и дачница - Тали Аксандрова

Когда солнце село, кот ушел. Лера застелила лавку, забралась на нее и достала книгу. Стоило открыть первую страницу, как грибница засветилась ярче. Ясно было видно рисунки и буквы, но читать было непросто.

— Тетрентиум липутус, — с трудом разобрала Лера, не совсем уверенная, что произнесла верно. И вздохнула: — Звучит, как заклинание.

Но это было всего лишь название растения. Рядом красовалось изображение пышной травы с колючками. Она разобрала, что тетрентиус не любит соседей и изживает их колючками. Зато любит солнечные участки и не переносит повышенной влажности и застоя воды. Отзывчив на рыхление у корней, но неглубокое. Корни лучше не задевать, так как тетрентиум довольно злопамятен.

— Порошок для выживания соседей, — прочитала Лера дальше, опешила и перечитала.

Нет, все верно. Дальше шел рецепт именно под таким названием. И главным его ингредиентом был порошок из сухих колючек тетрентиума.

Она захлопнула книгу и убрала ее подальше. И утром, едва Рыжий показался на опушке леса, подошла к нему и после приветствия сразу спросила:

— Чей это дом?

Кот сделал добрейшие непонимающие глаза и промурлыкал:

— Твой.

Он хотел шагнуть вперед, но Лера перегородила ему дорогу.

— А до этого чей был, кто тут жил?

Глава 22

Хозяйка дома на пригорке

— Ведьма! — выдохнул Рыжий.

Хозяйкой этого дома долгое время была именно ведьма. Она вывалилась в этот мир из черного пруда.

— Или ее подтолкнули, — осторожно добавил кот.

Характер у ведьмы был несносный. Иногда в ее речи проскальзывали воспоминания, по которым становилось понятно, что в своем мире она была травницей.

— Ты работал у нее! — догадалась Лера. — Или как это называется, фамиль…

— Мой дед работал, он часто брал меня с собой, — ответил кот.

Дед Рыжего варил мыло, колол дрова, топил печь, ремонтировал дом и сарай. И всему этому научился и Рыжий.

По дороге к дому кот рассказал, что знал. Сам этот дом на пригорке стоял давно, его построил еще кто-то из магов, когда магия была разлита повсюду. Потом маги-аристократы все больше загоняли магию в формулы и трубы и совсем отделились от дикой магии, даже магическую стену поставили. К тому времени, когда сюда свалилась ведьма, в доме давно никто не жил.

— Некоторых растений здесь не было, — сказал Рыжий, — она посадила.

Ведьме местечко не понравилось. Но она осталась здесь и прижилась, стала заготавливать травы и разные сборы. Отправляла их в другие миры через портал. Взамен она получала плату или что-то нужное: семена редких растений, мед, рыбу, жир для приготовления мыла и многое другое.

С магами-аристократами ведьма не зналась. Она наладила торговлю через СНТ «Урожай», отправляя небольшие свертки с готовыми сборами. Чаще всего их уносил дед Рыжего, у которого был пропуск торговца.

— Он побывал почти во всех мирах! — с восхищением сказал кот.

Ведьма копила золото. Зачем уж оно ей было нужно, никто не знал. Иногда вместо золота она желала получить за сбор семена какого-то особенного растения, которое, как ей было известно, произрастает в том мире. При всем ее несносном характере травницей она была знающей.

Но травы на земле с дикой магией из этих семян вырастали другими. Дикая магия делала их порой неуправляемыми, но неожиданно ведьму все это заинтересовало. Она изучала их свойства, создавала новые сборы.

Так, у сонной мяты вдруг выросли зубы, и та стала кусачей. Ведьма выяснила, что на грядку попадало слишком много солнца и затенила ее. Но главное, после долгих опытов она создала из этой мяты сбор, от которого у любого жителя магических миров вырастал новый зуб. Или отваливался, это смотря как сбор сделать.

Ведьме было все равно, создать сбор для выздоровления или болезни, для примирения или ссоры. Ее интересовало только золото и изучение свойств трав. Дед Рыжего не одобрял всего этого.

— Тогда почему он работал у нее? — спросила Лера.

— Ведьма сохраняла дикую магию, — ответил кот, — и значит, наш лес.

Маги-аристократы хотели уничтожить любое проявление дикой магии, ведьма противостояла этому.

Она использовала дикую магию даже в доме, но с этим выходили казусы. Так, однажды ведьма проснулась на полу, потому что ее постельный плющ, который должен был убаюкивать и греть, вдруг решил, что хозяйка спит слишком долго. Он вытолкал ее с лавки корнями, свернулся под покрывалом и стал досматривать ее же сны.

В другой раз рассада щипательного щавеля вырвалась из горшков и оплела всю посуду. Ни к чему нельзя было прикоснуться, и хозяйка дома два дня сидела голодная и злая, пока не нашла способ усмирить наглеца.

— И где сейчас эта ведьма? — спросила Лера.

Кот помялся.

— Ушла в другой мир, — ответил уклончиво. Вздохнул и добавил: — Я этого не видел.

Травница прихватила золото и исчезла. В каком мире она вышла и что с ней стало дальше, никто не знал.

Дом пустовал уже очень давно. В мир дикой магии заглядывали маги-аристократы. Они проложили тропу через дикий лес, но справиться с наследием ведьмы не смогли. Их формулы были приспособлены для ровного потока магии, а не для бурного шторма. И сорняки сметали эти магические формулы, и даже избавились от парочки магов-аристократов, тоже отправив их в пруд.

Кот говорил, что раньше магия была подобна реке, непредсказуемой, своенравной и сильной. И маги были другими. Они словно плыли по этому потоку магии на лодке. Никто не знал, что ждет за поворотом — новые земли или опасный водопад. Маги просто учились управлять своей лодкой, в остальном доверяясь потоку. Учились управлять не только в спокойном потоке, но и в бурном, как разлившиеся воды весенней реки.

Но были среди них и другие, которые боялись непредсказуемости. И они решили проложить искусственное русло, проверенное, безопасное. Все происходило постепенно. Магию заперли в специальные проложенные трубы, теперь она текла только там, а не была разлита в воздухе. Каждому жителю полагалось строго определенное ее количество, и это отслеживалось.

Специальные магические службы могли также потребовать отчет, для чего использовалась магия. Так как для всего существовали строго прописанные формулы с указанием количества требующейся магии и все можно было проверить. Никто не мог использовать магию для преступлений или чего-то неразрешенного.