Его сводная победа - Анна Веммер

– А я не венценосная особа серебряного королевства, мне жопу целовать необязательно, – вырывается у меня прежде, чем мозг вмешивается в мыслительную деятельность.

И я тут же подскакиваю от окрика:

– Марк!

Евгения слышала каждое мое слово, и я на секунду думаю, что мне сейчас в прямом смысле дадут ремня.

– Позволь уточнить, кто именно научил тебя так разговаривать с персоналом?

– Я не…

– Помолчи и послушай!

Рита технично исчезает, оставляя меня наедине с разъяренной мачехой.

– То, что тебя приняли в этом доме на правах хозяина, не означает, что ты можешь вести себя подобным образом. Ты можешь злиться на отца за то, что его не было в твоей жизни, – окей, можешь недолюбливать меня за что угодно, но не смей оскорблять людей, которые честно работают и не имеют никакого отношения к твоим бедулькам, понятно тебе?

– Да, – вздыхаю я. – Это вырвалось. Плохой день.

– Что ж, он будет еще хуже, потому что одним «вырвалось» ты не отделаешься.

– Что, поставите в угол и лишите карманных денег?

Евгения холодно улыбается, но глаза ее остаются серьезными.

– Да нет, дорогой, раз и навсегда отобью тебе желание подобным образом обращаться с прислугой. Сейчас я пойду и дам Рите выходной, а еще выпишу ей премию за твое хамство и извинюсь от твоего имени. Ну и раз уж мы остаемся без управляющей, то возьмешь на себя ее работу. Подашь обед, приберешься и приготовишь ужин. Может, после того как немного поработаешь, осознаешь, что вести хозяйство – это не целовать жопу, а честно работать.

Она разворачивается, чтобы уйти. Я чувствую, что уже проиграл эту битву, да я и не хотел в ней участвовать. Но все же какой-то дурацкий подростковый максимализм не дает закрыть рот и не нарываться:

– А если я пошлю все к черту?

– Тогда я расскажу о твоей выходке отцу.

– И почему меня это должно беспокоить?

Она смотрит через плечо, как-то очень непривычно, внимательно и задумчиво.

– Вот и подумаешь, когда будешь драить ванну или резать салатик.

Стук ее каблуков еще долго звучит у меня в голове. Я устало опускаюсь на диван и снова злюсь на ледышку. Если бы не ее поганый характер, я бы не сорвался! Есть она со мной не хочет… Недостойно принцессы, значит? Ну-ну, посмотрим.

Через полчаса хлопает дверь заднего входа – домработница уходит. В гостиную заглядывает Евгения. Она молча смотрит, но и без слов понятно: или я принимаю поражение и иду отрабатывать косяк, или она вполне готова воевать дальше, с применением тяжелого вооружения в виде отцовского ремня. У мамы тоже была такая способность: говорить взглядом. Правда, ничего хорошего она обычно им не говорила.

Уныло плетусь на кухню, но, к счастью, обед уже готов, и мне остается только разложить его по тарелкам. Евгения сидит за кухонным столом, внимательно за мной наблюдая. Боится, что плюну в соус?

– Спасибо, – вежливо отвечает она, когда я ставлю перед ней порцию. – Пообедай, а затем отнеси порцию Элине.

– Не наоборот?

– Нет. Обслуживающий персонал обедает до того, как подавать обед хозяевам. Заставлять голодного человека сервировать стол нельзя.

Довольно по-человечески, если вдуматься. Я дико голодный, ароматы мяса и запеченных овощей вызывают неконтролируемое слюноотделение. Если подать всем обед, затем убрать посуду и только потом сесть поесть самому – можно от приступа гастрита отъехать. Или наесться наспех бутербродами в свободную минуту.

Я с удовольствием (и радуясь, что это не видит Сереброва-старшая) съедаю стейк с овощами и, пока неторопливо допиваю кофе – пусть принцесса там помучается в ожидании обеда, – придумываю маленькую месть.

Рита уже приготовила для Элины порцию и даже водрузила закрытую железной крышкой тарелку на поднос. Но у меня свой взгляд на обед наследницы. Предвкушая ярость ледышки, я расставляю на подносе все, что приготовил для нее, и поднимаюсь наверх.

Останавливаюсь перед дверью в задумчивости. А как Рита приносит обед и открывает дверь, держа в руках поднос с тарелками, нагруженными едой?

Но я не Рита. Поэтому стучу как привык, когда заняты руки: ногой.

Дверь открывается, и на пороге появляется изумленная Сереброва. При виде меня она морщится.

– А тебе чего надо?

– Я сегодня вместо Риты. Принес тебе обед. Но знаешь, пока накладывал, подумал: коза ты, Сереброва. А коз кормят травкой и корешками.

Она смотрит на тарелки, заваленные сырой морковкой, кабачками, какими-то пучками салата, найденными в холодильнике. Из пиалы с помидорами черри задорно торчит хрен.

– Дурак ты, братец, – фыркает она и забирает у меня поднос. – Я вегетарианка.

А потом ловко захлопывает дверь спальни прямо у меня перед носом.

Глава 25

Яростно и сексуально

Элина

Весь день я мучаюсь с нестерпимым, диким желанием… зайти в интернет и почитать, что пишут о видео, опубликованном тренером. К счастью, сила воли для спортсмена – не пустой звук. Я знаю, что почувствую, когда прочитаю тонны гадостей от болельщиков Алисы. Они будут ненавидеть меня, даже если Алиса лично переедет меня ледозаливочной машиной. Поэтому заставляю себя отвлечься.

Но если не тревожиться об оскорблениях в сети, то в голову лезет сводный брат. Червячок сомнения внутри так и шепчет: а если ты проиграешь? Ты ведь уже проиграла ему один раз и едва не проиграла второй. Сейчас его черед выдумывать испытание, и кто знает, что придет в голову этому идиоту? Он до сих пор не в курсе, что у нас нет ни одной общей капли крови, но все равно придумал игру на раздевание. Я солгу, если скажу, что не замечаю, как Марк порой смотрит. И от этого бешусь еще больше. Проклятый извращенец!

И я не лучше, потому что… не могу признаться даже самой себе, но мне так нравится его дразнить. На меня часто смотрят с восхищением или желанием – медийный образ предполагает эксплуатацию того, чем одарила природа. Но это восхищение… оно словно относится к какой-то другой Элине Серебровой, не ко мне настоящей.

Люди придумывают себе образы звезд, спортсменок, блогеров и ждут, что ты будешь им соответствовать. Что скромняжка-фигуристочка не станет сниматься в провокационном фотосете, даже если ей уже давно не одиннадцать и она – модель. Что спортсмен-чемпион будет непременно вежлив и благороден, а речь его чиста, как учебник русского языка.

Но если ты этому образу не соответствуешь… если не хочешь быть скромняжкой или после неудачного проката в слезах ругаешься матом сквозь сжатые зубы… Тогда те, кто еще недавно смотрел с обожанием, тебя уничтожат.

Марк же вожделеет не