Его сводная победа - Анна Веммер

– Эльчонок, ты спустишься к ужину? – кричит мама.

– Да, через пару минут!

Если откажусь, родители решат, что инцидент с Самойловой меня задел. И тогда переполошатся. А если папа беспокоится, то от него нельзя ничего утаить. Он и мертвого разговорит.

Поэтому я переодеваюсь и спускаюсь, с удивлением обнаружив, что ни в гостиной, ни в столовой, ни в кухне никого нет. Впрочем, летом мы частенько устраиваем ужины на улице, так что я выхожу в сад, хоть мама и не предупреждала, что сегодня мы в беседке.

Когда я подхожу, то вижу дым от мангала, маму с папой, сидящими с бокалами, и Марка, колдующего возле гриля.

– Всем привет. – Я заставляю себя улыбнуться. – Что на ужин?

– Марк делает бургеры, – улыбается мама. – Отрабатывает косяк.

Хмыкаю. Странно, что только сейчас. По-моему, идиот за все свои косяки заслужил ежедневно работать Золушкой.

Но я люблю ужины в беседке. В тени деревьев прохладно и уютно, холодное белое вино освежает, мама с папой о чем-то спорят. Уютно, умиротворяюще – как в детстве. До того, как в мою жизнь пришло фигурное катание.

– Прошу. Первая партия готова.

Марк ставит перед нами тарелки с бургерами, и я хмурюсь. Из моей издевательски торчит котлета, сочащаяся розоватой жидкостью. Мы часто ужинаем грилем, и для меня всегда отдельно готовят что-то овощное.

– Марк, я забыла предупредить. Элина – вегетарианка, и…

– Я знаю, – с улыбкой перебивает ее Марк. – Мы сегодня днем это обсуждали. Она сказала, что сделает исключение ради моих божественных фирменных бургеров.

Папа с мамой смотрят на меня так, словно я сообщила, что Илон Маск предложил мне лететь с ним на Марс. Марк стоит за их спинами, так что они не видят, как он многозначительно показывает мне три пальца.

Черт. Третий раунд за ним. Откажусь – проиграю.

От мысли о мясе меня слегка мутит. Я не ела мясо, да еще и с хлебом, со времен, как научилась прыгать двойные.

Жаль, что я не научилась проигрывать.

– Да. Точно. Он так разрекламировал бургеры, что я решила попробовать.

Нет, все же Илон Маск шокировал бы их меньше.

– Это не опасно? – Мама смотрит на отца. – Ей не станет плохо?

– Не думаю, если она для начала съест половину. Хорошо?

Я ловлю взгляд Марка и пожимаю плечами. К счастью, он не решается перечить отцу, явно боясь вызвать подозрения, поэтому едва заметно кивает. Я выдыхаю. Половина бургера – это не так уж и страшно. Это всего лишь крошечный кусочек котлеты… Боже, она средней прожарки!

Мама не сводит с меня пристального взгляда, как и Марк. Под их неусыпным вниманием я откусываю крошечный кусочек бургера, стараясь захватить побольше овощей и хлеба и поменьше – мяса. Затем жую и с усилием глотаю.

– Очень вкусно, Марк, – хвалит его мама, тоже пробуя бургер.

– Спасибо, – отвечает гад. – Элина? А тебе как?

– Ничего, – бурчу я.

Не нужно прикладывать усилия, чтобы понять, как ему в голову пришла идея накормить меня бургерами. Поняв, что пакость с овощами на обед не удалась, он придумал новый способ вывести меня из равновесия. И, честно сказать, я близка к тому, чтобы сдаться.

Вряд ли мама с папой что-то заподозрят, если я все же откажусь от котлеты и съем все остальное. А может…

В голове мгновенно рождается план.

Отвлечь отца очень просто: ему то и дело звонят по работе, так что нужно только подождать. Марк занят у мангала. А вот мама… украдкой под столом, пока никто не видит, я расчесываю руку до появления красных полос. И, когда раздается очередной звонок и папа выходит из беседки, ненавязчиво демонстрирую красноту маме.

– Элина! Это что?!

– Да блин, какая-то аллергия, похоже. Купила новый крем, вся чешусь.

– Нужно выпить антигистаминное.

– Понятия не имею, что это и где лежит.

– Сейчас принесу. Тебе не тяжело дышать?

– Нет, все в порядке. Не волнуйся.

Мама быстро уходит и, прежде чем возвращается отец или Марк, я цепляю котлету вилкой и… не успеваю спрятать.

– Ты что, думаешь, я настолько тупой, что оставлю тебя без присмотра?

– Вообще, да. Думаю, что именно настолько.

– Засчитать тебе поражение, ледышка?

Стискиваю зубы. Но возвращаю котлету в тарелку.

– Нет.

– Мухлевать нехорошо.

– Издеваться над людьми тоже. Мне будет плохо! Не стыдно?

– От мраморной говядины обычно плохо только тому, кто заплатил за нее неприличное бабло. Хватит ныть! Или ешь, или признай поражение. И не надейся протянуть время, я буду сидеть здесь до тех пор, пока ты на моих глазах не съешь половину бургера. Или признай поражение, или ешь!

Я с такой силой шлепаю котлету обратно на булку, что тарелка едва не летит на пол. Но Марк абсолютно спокоен. Он так и лучится гордостью. Я просто не могу уступить, глядя на его самодовольную рожу.

Поэтому беру бургер двумя руками, не обращая внимания на соус и сок, и делаю большой укус.

– Никогда еще не видел, чтобы кто-то ел бургеры одновременно яростно и сексуально, – фыркает он.

С набитым ртом материться получается плохо, но Румянцеву везет: я умею посылать взглядом.

Глава 26

И вот мы здесь

Я долго стою в ванной, напротив зеркала, пытаясь справиться с дрожью. Проклятый ужин стал не просто очередным этапом дурацкого спора, нет. Он как будто снова отправил меня в далекий год, когда я была на волоске от краха всех надежд, мечты, жизни.

Есть возраст, когда девочки округляются. У них растет грудь, появляются щечки, они больше не могут весить сорок килограммов и на одной легкости выкатывать сложные программы с прыжками. Об этом вроде бы все знают, пубертат – не новое слово в мире спорта. Родители успокаивают: израстешь, все устаканится, это гормоны. Тренеры понимающе, но строго учат: не запускай себя, а не то превратишься в бомбовоз и сможешь прыгать только на диван.

И ты пашешь, пашешь, ешь в три раза меньше, чем привыкла, а вес все равно растет.

Потом ты выходишь на соревнования. Сезон начинается в конце лета, со сборов. Потом идут контрольные прокаты, где ты показываешь все, чем будешь радовать публику и страну в сезоне. Затем начинаются соревнования. Гран-при, челленджеры, чемпионат страны, затем Европа, мир – ну, во всяком случае, так было раньше. Сейчас расписание несколько другое и боже, как я ему завидую. Нет, мне тоже жалко спортсменов, которых не пускают на международные старты, я понимаю их тоску.

Но все же завидую. Чувство вины от проигрыша на этапе в Казани или Челябинске несколько меньше,