Всё начинается с нуля - Ания Сказ

БАБАХ!

Громовой раскат соединился с треском и звоном бьющегося стекла. Сильным толчком меня впечатало в крышку стола, хорошенько приложив подбородком и разметав кристаллы. Часть из них дребезжа покатилась по каменному полу, несколько осталось на месте и впивалось мне в щеку, прижатую к столу.

Ладошки Шарин исчезли с моих плеч. За спиной было подозрительно тихо, конечно, если не считать звука струящейся воды.

Отлепив от волос насквозь промокший лист пергамента с синими чернильными разводами, я с трудом принял вертикальное положение и огляделся. От увиденного у меня отпала челюсть. Путаясь в клубах сизой пыли пространство кабинета бороздили крошечные летающие сферы. Они парили в воздухе, словно волшебные белые светляки. Быстро справившись с собой, я повернулся, чтобы выяснить, как дела у Шарин. Оказалось, что она, прижав ладонь ко лбу, тоже как заворожённая следила за танцем огоньков, сидя в огромной луже из разбитых аквариумов и распластанных по полу мокрых растений.

— Со мной всё в порядке, — тут же заявила она, перехватывая мой взгляд и вскакивая на ноги. Оскальзываясь на корнях какого-то неведомого растения, до сего дня спокойно плававшего в голубоватых водах аквариума, Шарин метнулась к комоду и выхватив из ящика пустой флакон принялась ловить в него огоньки. Последние ловиться не хотели, и как только рука Шарин оказывалась в опасной близости, перемещались, натыкались друг на друга, рассыпая белёсые искры. Шарин пыхтела и ругалась, и даже смогла засунуть парочку зловредных светяшек в банку, но тут от двери раздалось задумчивое: «интересно...»

В единодушном порыве мы посмотрели на входное пространство, в котором застыли четверо в одинаковых тёмно-красных мантиях. Опираясь на трость с золотым набалдашником, возглавлял процессию небольшой старичок с моржовыми седыми усами и такой же седой шевелюрой, аккуратно зачесанной в попытке прикрыть блестящую круглую лысину. Впрочем, не слишком успешно.

— Ну и как? Это того стоило? — говорил старик равнодушным мягким тоном, но светлые глаза оценивающе осматривали разгром, учинённый в кабинете.

— Вот это фейерверк вы тут устроили, — выдохнул из-за плеча пожилого мужчины Сид.

— А нас даже не пригласили, — обиженно промычал стоящий рядом Вернобий, сердито поправив очки. Третья, крепкая девушка с густой рыжей чёлкой и ещё более массивными, чем у Вернобия, очками на крайне веснушчатом лице, молча хмурила брови, неотрывно наблюдая за полётом огоньков.

— Мэтр Гораций, я сейчас вам всё объясню. У нас тут особый случай... — быстро затараторила Шарин, энергично жестикулируя баночкой с двумя пойманными огоньками. От чего они забились друг о друга и заискрили.

— Позже, Шарин, — резковато оборвал её Гораций. — Сейчас важнее собрать ценные образцы.

Шарин дёрнулась вперёд, но вкрадчивый голос Горация заставил её замереть.

— Не вы, милая, пусть попробует вот этот интересный молодой человек, — он указал тростью на меня.

Я решил, что это особая интеллигентная форма мести или наказания. Мало ли что плела Шарин про отсутствие рамок и прочие либеральные ценности. Она принцесса и неприкосновенна. Так что отдуваться придётся за двоих. Сейчас посмотрят, как я выделываю гимнастические пируэты с банкой на перевес, в попытках поймать хотя бы один злосчастный фонарик и всласть повеселятся. А может ещё, на радость зрителям, пару раз получится приложиться пятой точкой на аквариумные стекла, чтобы раз и навсегда отбить охоту шататься по чужим кабинетам в обществе легкомысленных монарших особ.

Затаив дыхание, я медленно протянул руку к ближайшему огоньку. И о чудо — он потянулся в ответ. Не искрил и не метался, с приятным холодком приклеиваясь к моим пальцам. Вскоре я весь был обвешан гирляндами светляков, как ярмарочная карусель. Никто из присутствующих и не думал смеяться. Все с интересом наблюдали, как я сгружаю маленькие светящиеся комочки в баночки, услужливо подставленные Шарин.

— У вас очень интересная магия, — подал голос Гораций. Его светлые глаза внимательно сканировали меня от светлой макушки до кончиков сапог.

Очень захотелось оглянуться. Вдруг Гораций обращался к кому-то другому. Но сзади, разумеется, была только глухая стена.

— Не понимаете? — насмешливо переспросил он.

Я честно покачал головой.

Уголок рта Горация дрогнул.

— Ваша магия очень яркая, и её так много, что в пору осветить весь Златавир её сиянием. При этом вы до сих пор в сознании и стоите на своих двоих. Мне бы очень хотелось побеседовать с вами поближе. Предлагаю пройти в общий зал, пока Шарин наведёт здесь порядок.

— Одна? Я же до конца недели тут пропишусь. — Протестовала Шарин.

Гораций уже разворачивающийся, чтобы выйти, на ходу махнул тростью.

— Вернобий, помоги.

Под недовольное ворчание Вернобия остальные вышли в зал и разместились за одним из пустующих столов. Рыжая девушка принялась хлопотать у горелки, намереваясь разогреть воду для питья. Гораций уселся во главе стола, притулил трость рядом и с наслаждением вытянул короткие ноги в чёрных старомодных туфлях с пряжками.

— Как вас зовут, любопытный экземпляр эльфийского юноши? — медленно проговорил он, сцепляя пальцы в замок на груди.

Его манера давать всему живому, и не очень, витиеватые, несуразные научные прозвища обескураживала. Не сразу найдёшься с ответом, когда тебя ласково величают экземпляром.

— Отто, — просто ответил я. Потом немного подумал и добавил: — Сеньор.

Поняв меня по-своему, Гораций усмехнулся.

— И в каком же возрасте у вас пробудилась магия, сеньор Отто?

Почему никто не сказал, что терять память — это так утомительно. И даже в какой-то мере унизительно. Не можешь ответить на самый простой вопрос. Окружающие считают тебя непроходимым идиотом. И всем приходится объяснять, что это память подводит, а не я ненормальный.

— Боюсь, что не смогу ответить на ваш вопрос, так как не могу припомнить ровным счётом никаких событий из своей прошлой жизни.

Кустистые брови Горация поползли вверх. Он медленно подался вперёд.

— Значит, сеньор Отто, у вас самая настоящая амнезия?

Не мигая, он уставился на меня странным пронизывающим взглядом. Под которым стушевалась бы даже каменная статуя. Но не я. Стараясь соответствовать уровню и не упасть в грязь лицом пред светочем науки, я придал лицу крайне серьёзное выражение, приосанился и изрёк. Холодно и с пафосом:

— Вы угадали, мэтр, самая настоящая антемнезия.

На другом конце стола Сид поперхнулся зеленоватым чаем, только что полученным из рук немногословной рыжей девицы. Та самая девица вздрогнула и звонко стукнула железным носиком чайника о тонкий чашечный фарфор. Получилось громко. Мы с мэтром Горацием даже усом не повели. Будто он не произносил экзотических словечек, а я не допускал оплошности в названии диагноза.

Мэтр подозрительно сузил глаза.

— Именно поэтому вы с Шарин проводили в моём кабинете...