Новенькая - Алёна Шахнина

Я так не могу. Если сейчас я сброшу свою броню, вся моя слабость и беспомощность вылезет наружу. И тогда у меня не останется ничего. Я никто дома, никем стану и там. У меня не будет ни друзей, ни власти. Я сломаюсь полностью. Пока я не один, держусь. С трудом, но держусь.

Открываю глаза и беру телефон. Несколько пропущенных от Вовки и Полины. Потом перезвоню, сейчас разговаривать ни с кем не хочу. Захожу в нашу группу и вижу сообщение от класснухи о том, что в школе заработала анонимная почта. Интересно. Почему-то мне кажется, я знаю, кто организатор. Посмотрим, что из этого получится.

Набираю Вовку — не буду говорить о своей догадке, интересно, что он думает об этом.

— Ты как, старик? — говорит Вовчик вместо приветствия.

— Нормально. Ушиб только. Пару дней дома поваляюсь и вернусь, — отвечаю я.

— Я не понял, ты у меня девчонку увести собрался? — смеется он.

— Ты про Лерку что ли? — уточняю я.

— Ну да. Говорил, что она тебе не интересна, а сам со стадиона с ней укатил, — говорит Вовка.

— Успокойся, Вовчик, тебе там ничего не светит. К ней Роман подкатывает. А где ты, и где он, — отвечаю я.

— А чем я хуже! — возмущается он.

— Например, тем, что из-за него ей не приходилось в обрыв бросаться, — с упреком отвечаю я. — Они дружили раньше. Подробности уточнять не стал, но общаются они хорошо.

— Слышу нотку ревности… — тянет Вовчик.

— Молчал бы лучше, — вздыхаю я. — Я как должен реагировать на то, что вы даже не подошли ко мне?

— Слушай, ты сам говорил, что в раздевалку нельзя. А потом тебя уже в машину запихивали, что мы могли сделать? — оправдывается Вовка.

— Хотя бы подойти к машине и спросить. Сложно было?

— Старик, мы немного в шоке были, когда ты на поле рухнул. Не сообразили. Мы потом звонили тебе, а Лерка Полинку разнесла. Она злая капец, — вздыхает он.

— Я слышал, — говорю я.

— Ты же знаешь, Полинка ревнивая до жути. Она теперь думает, что у вас с Лерой что-то есть. Вернешься, а они уже друг другу горло перегрызли, — хмыкает он.

— Пусть. А потом на нее заява придет на волшебный ящик. Читал в группе? — спрашиваю я.

— Читал. Нездоровая фигня какая-то. Решили стукачество узаконить. Интересно — кто такой умный.

— Не знаю, — говорю я. — Может, из учителей кто-нибудь.

— Вполне в духе нашей класснухи. Особенно после пикника. Не факт, что Динка не доложила о том, что случилось на самом деле, — он вздыхает. — А самое интересное — что они будут делать с жалобами? Родителей вызывать? К психологу водить?

— Ну натвори что-нибудь и узнаем, — фыркаю я.

— Нет уж, мне проблемы с предками не нужны, — ворчит он. — Возвращайся и узнавай. Это в твоем духе.

— Да ты трус, Вовчик, — смеюсь я.

— Ничего я не трус, — обижается он. — Среди вас я самый адекватный.

— Ладно, посмотрим потом, — киваю я. — За Полинкой следи, чтобы глупости не делала.

— Лерку защищаешь? — фыркает он.

— Да пошел ты, — беззлобно отвечаю я и отклоняю вызов.

Учителя… Нет, наверняка это ее идея. Спасателя. Думаю, она решила побороться с буллингом, только как?

Глава № 17 Лера

На удивление, почтовый ящик начал работать сразу же. Правда, половина из писем — шлак. Кто-то считает своим долгом отправить мат, оскорбления или просто чушь. Есть и то, что нужно — жалобы на буллинг со стороны одноклассников и даже учителей. Пару писем было про абьюз в семье — это тоже интересно. Даже странно, что дети так быстро начали рассказывать о своих травмах. Я думала, потребуется время на раскачку, на получение доверия. Но так даже лучше.

За два дня мне удалось узнать о двух агрессорах — из восьмого и шестого класса. Не густо, конечно, но начало положено. Позже предложу учителю создать комитет по борьбе с агрессорами и вовлечь в него Даню. Уже не из-за мести, а с целью показать, что быть нормальным — не стыдно. Он имеет влияние в школе, и в данном случае это поможет. Наверняка его боятся даже хулиганы, и, если он будет с ними беседовать — это имеет шансы на успех. Конечно, при этом он должен их учить вести себя нормально, а не как он.

Два дня Дани не было в школе, и притихла его компания. Шушукаются между собой, конечно, посмеиваются надо мной, но мне плевать. Блондинка ревнует Даню — и это очевидно. Но ее ревности я не боюсь, как и ее саму. Такие только плеваться умеют, а по факту и двух слов связать не сможет. Я ее еще не простила за блокнот и за блузку — мою любимую, между прочим. Она все так же сильно раздражает меня.

Пару раз я порывалась написать Дане и спросить о самочувствии, но вовремя остановила себя. Еще подумает, что я переживаю! А я вообще не переживаю, это простое любопытство.

Готовлюсь к уроку и выкладываю из рюкзака на парту тетради и пенал. С Диной мы так и не общаемся, лишь изредка перекидываемся парой слов об учебе. Хочется с ней встретиться после школы, погулять, но пока я не готова. Появление Романа еще раз доказало, что нельзя привязываться к людям. Если бы можно было их забирать с собой при каждом переезде, я бы с радостью завела друзей. Из группы лузеров, конечно же.

Пока я копаюсь в рюкзаке, в классе раздается гул. Резко поднимаю голову, уже понимая, от чего такое восхищение. В кабинет, прихрамывая, заходит Даня. Не было всего два дня, а такое триумфальное появление, будто он год отсутствовал. Странно, что аплодисменты не звучат и ковровая дорожка не расстилается. А я так и вижу, как он машет всем рукой, посылает воздушные поцелуи и купается в своей славе. Но нет, он молча проходит в класс, и я сразу отворачиваюсь.

Он проходит по моему ряду и останавливается рядом с моей партой. В нос ударяет запах его туалетной воды. Внутри все застывает и холодеет. Сердце пропускает один, второй удар. Ждет. Чего он ждет? Медленно поднимаю взгляд на него. Он смотрит на меня без ухмылки, со спокойным выражением лица. Кивает. Ну надо же! От удивления я даже не сразу соображаю, что должна сделать. Хорошо, что он не дожидается от меня реакции, и проходит дальше к своей парте. И только тогда я