Драконье золото - Марина Эльденберт

коже потекла и впиталась в нее последняя драконья искра, разросшаяся до пламени и обвившая мое запястье. Змейки легли одна на другую красивым рисунком. Браслеты были невесомыми, но для меня они ощущались словно неприподъемная ноша.

Я стала невестой троих братьев Верресов и одного дракона. То, что должно было стать самым радостным моментом в жизни каждой девушки, для меня превратилось в фарс и предательство.

Совершенно не стесняясь того, как выгляжу, и наплевав на манеры, я стерла слезы с щек и сообщила:

— Если у вас все, я хочу уйти к себе.

— Не драматизируй, Айрис, — прищурился Адарен. — Ничего не изменилось.

Ничего не изменилось? Может, для него нет, а для меня перевернулся целый мир.

— Все изменилось, — хрипло пробормотала я. — Я считала, что я для вас важна, а оказалось, что нет.

На этой минорной ноте я покинул кабинет и Верресов, от всего сердца желая никогда больше их не видеть. К сожалению, в сложившихся обстоятельствах это не представлялось возможным.

Глава 22.

* Адарен Веррес *

День проклятия Адарен помнил как сейчас. Хотя бы потому, что это был день его рождения. Осень в том году выдалась, как принято говорить, «полосатой», дожди и заморозки сменялись непривычным теплом и солнцем. Вот и его день рождения был солнечным.

Утром он проснулся раньше всех: конечно, дракону его возраста — сегодня ему исполнялось двенадцать, не пристало нестись по лестнице, сломя голову, чтобы проверить подарки. Поэтому Адарен привел себя в порядок, оделся и спустился на первый этаж, пока все еще спали. Он не знал, что ему подарят, но догадывался: отец обещал ему артефакт, позволяющий дракону разговаривать. То есть транслирующий его речь, даже когда он находится под властью дракона, в его теле.

Почему-то ему показалось, что эта красная коробка, лежащая впереди всех в большой гостиной — именно туда складывали все подарки на все праздники, независимо от того, было ли это Зимовье, дни рождения или сугубо драконьи праздники — как раз то, что ему нужно. Что именно в ней находится артефакт.

Впоследствии Адарен не раз и не два прокручивал этот момент у себя в голове, пытаясь понять, что было бы, если бы он не побежал в то утро смотреть подарки, как малолетка. Что было бы, если бы он пришел вместе со всей семьей: возможно, отец почувствовал бы, распознал угрозу. Но он пошел сам, и он взял ту коробку, открыл ее. В ней действительно оказался артефакт, вот только стоило ему его коснуться, как выскочившая из механизма игла ужалила палец, и его окутало магией.

Магией незнакомой, чужеродной, искрящейся фиолетовым цветом, мощной. Вместе с магией пришла боль, какой Адарен никогда не испытывал, от укола по коже побежали сиреневые нити, сквозь которые в его тело вливалось, впитывалось проклятие. Мир пошатнулся, рассыпался искрами, Адарен упал на колени и закричал. С телом творилось что-то странное, он даже не сразу понял, что начался оборот. А потом он услышал крики, сквозь шум в ушах и собственный срывающийся на хрип голос, Адарен услышал как кричит кто-то из братьев.

Это потом он узнал, что Верт услышал, как он проснулся, и решил подглядеть за ним, как он разворачивает подарки. А еще — что Верт разбудил Базиля, когда пробирался через их общую комнату, наступил на оставленную на полу игрушку и со всей силы кувыркнулся лбом в ковер.

Впрочем, кричал Верт не от этого, равно как и Базиль. Останься они в спальне, Адарен даже не услышал бы этих криков, просто дело было в том, что тела братьев ломались и перестраивались. И, когда он, задыхаясь, добрался до двери, братья валялись на полу, с расширенными от ужаса и боли глазами, а сверху по лестнице бежали отец и мачеха. И слуги.

Адарен сделал еще шаг, и боль стала тише. Еще — и она снова снизилась. И лишь когда его ладонь легла на плечо среднего, а Базиль вцепился в Верта, боль утихла совсем. Только на месте трех мальчиков теперь стоял один небольшой дракон, тогда еще размером со скакуна диросских кровей. По крайней мере, так им потом рассказали, потому что Адарен перестал что-либо понимать сразу же после того, как обернулся. В его сознании смешались голоса братьев и дракона, который хотел летать, бегать, прыгать, играть и кусаться — и все это одновременно. Что он, собственно и сделал, напав на служанку и схватив ее за подол платья.

А потом взмыл ввысь, ударился о высокие потолки холла и снес люстру. В зубах у него болталась вопящая девушка, точнее, он держал ее за юбку, которая не выдержала такого надругательства и оторвалась. Служанку подхватил дворецкий, а потом дракона усмирил отец. Усмирить-то он его усмирил, но изменить уже ничего не мог, проклятие набрало силу и впиталось в каждого из них через этот оборот.

Если что-то Адарен и знал точно — так это то, что проклятие зациклено на нем. И что, возможно, если его не станет, не станет и проклятия. Но подтверждения этому не было, поскольку описания его не было ни в одном из древних трактатов, даже хранящихся под десятью замками в королевском архиве. Там были собраны свитки и книги чуть ли не с самого начала времен, включающие в себя заклинания, которые чуть ли не с того же самого начала времен были запрещены, но в них не было ни-че-го. Кто бы это ни сотворил, он был гением, и он обратил свою гениальность против семьи Веррес.

Потому что с того самого дня они были связаны одним драконом.

Потому что если бы им довелось оказаться в разных городах или странах, когда начнется оборот, все трое были бы мертвы.

Он принял предложение стать ректором Академии, когда понял, что избавиться от проклятия, скорее всего, уже не получится. Когда осознал, что это с ними на всю жизнь, и ему придется оставить мечты о политике, Базилю — о военной карьере, а Верту… а Верту ни от чего не придется отказываться. Он может заниматься артефактами и научной работой где угодно.

Академия объединила их всех таким образом, чтобы никому не стало известно о проклятии. Но тут появилась Айрис Шотторн.

Айрис Шотторн, которая свела с ума дракона, разрушила только начинающий удракониваться быт, все перевернула с ног на голову. Все! И сейчас умудрялась не просто изображать обиженную, а обижаться. На самом деле. За то, что они ее