Фея и Тот Самый Один - Наталия Романова

совсем лёгкую одутловатость – типичные признаки вируса гриппа, но это было раньше, когда он проходил курс «микробиология, вирусология, иммунология», с тех пор много воды утекло, особенно в последние годы.

Заразиться Леонид не слишком опасался, иммунитет у него был отменный, как у всех Одиных, к тому же по долгу службы был привит от всего и вся, включая гепатиты, менингит, брюшной тиф и заразу, которая изрядно потрепала нервы всему человечеству за последние несколько лет.

Несколько раз он набрал номер Феи, пока поднимался с ключами. Она не брала трубку, потом дважды скинула, стоило звонкам пробиться. В недоумении он вышел из лифта, с секунду подумал, отправился к знакомой двери.

Нажал на звонок для начала коротко, потом настойчивей, пока, наконец, не прибавил к непрекращающейся трели настойчивый стук кулаком. Дверь распахнулась, на пороге нарисовалась подруга Феи, та самая дамочка, которая составила ей компанию в заливе этажа пожарной сигнализацией.

Та уставилась на Леонида, просканировала взглядом, как рентгеном, отошла в сторону, пропуская незваного гостя со словами:

– Здрасти, вы сосед?

– Да, – коротко ответил Леонид. – Фея дома?

– Я – Ника, – представила она. – Фея в спальне, – махнула рукой в сторону одной из дверей.

Леонид двинулся в сторону комнаты, отмечая на ходу детали интерьера, такого же типового, как у него. Только в его квартире приложила руку Лёка, Фея же будто недавно заехала – минимум мебели, в основном та, что прилагал застройщик – никаких изысков, украшательств, которыми обычно страдают женщины. Впрочем, а что он знал? Может быть, они действительно только-только переехали.

На кровати со светлым постельным бельём лежала Фея, круги под глазами, цианоз – посинение в области носогубного треугольника, при этом яркий румянец на лице, пиретическая* лихорадка видна невооружённым взглядом.

– Какая температура? – глянул он на Нику.

– Тридцать девять и три было, когда я приехала, – подтвердила та опасения. – Полчаса назад примерно.

– Что-то принимала?

Он глянул на разнообразие лекарств на прикроватной тумбе. Похоже, что Фея решила вылечиться от всех вирусов и инфекций разом, заодно от диареи, нервного расстройства и аллергии.

Неимоверно захотелось схватить этот набор юного фармацевта и утилизировать нахрен! Он как угодно мог относиться к европейскому подходу в области здравоохранения, но то, что средний европеец не запихивал в себя горстями одновременно противовирусные и антибиотики всех возможных групп считал однозначным благом.

– Вот, – ему было продемонстрировано три препарата с горделивой надписью: «от простуды» и парочку фуфломицинов, пустышек, которыми забит фармацевтический рынок, основная заслуга которых – опустошать кошельки обывателей.

– Сразу? – уточнил Леонид, чертыхаясь про себя.

– Сейчас встану, – завозилась Фея, предпринимая слабую попытку приподняться. – На работу надо, в школу… – прогундосила она. – Мне уже легче.

– Я вижу, – пришлось собрать волю в кулак, чтобы отыскать в бушующих нервах специалиста, который в состоянии разговаривать максимально вежливо, с участием, без видимого давления.

– Какая работа? – всполошилась Ника. – Тебя вырвало… – горячо прошептала она, таращась на подругу. – В тебе ни капельки лекарств не осталось.

Леонид решил опустить тот факт, что фуфломицины из картофельного крахмала или микрокристаллической целлюлозы называют лекарством, кому-то и моча осла вполне себе лечебный препарат. Не до просветительской деятельности.

Он помог Фее привстать, провёл беглый осмотр, будто нуждался в нём, чтобы понять, что единственное, что нужно прямо сейчас – квалифицированная медицинская помощь в условиях стационара, желательно нормального, а не куда бог пошлёт.

Фея была настолько слаба, что либо не заметила осмотр, либо проигнорировала тот факт, что это делал сосед, по официальной версии художник. Смотрела расфокусированным взглядом мимо Леонида и покорно выполняла то, что он говорил.

– ДМС есть у тебя? – посмотрел он на Фею, удерживая взгляд.

– Нет, – прошептала она.

– Ясно, – Леонид осторожно опустил Фею на подушку, бросив взгляд на градусник, который только что выполнил своё предназначение – тридцать девять и пять. Просто карнавал благости и радости, а не утро.

– Геннадий Борисович, – проговорил он в трубку, когда Генка ответил на звонок. – Скажи мне, как лицо официальное, можем мы человека пристроить в терапию?

Он быстро и чётко проговорил симптомы, выслушал ответ и заявил в категоричной форме, что в ближайшую инфекционку он может отправиться сам, не дожидаясь травматологии, потому что старший брат непременно ему организует пару сложных переломов и гематому на половину тупой черепушки.

Геннадий, надо заметить, внял быстро, сказал, что всё организует. Положил трубку, чтобы перезвонить через несколько минут и елейным голосом сообщить, что Леонид может везти своего человека. Отделение примет, скоряки доставят, только пусть дорогой братец имеет в виду, что он в неоплатном долгу у Марго Карловны – заведующей третьей терапией, а это значит, что Добби не получит носка до скончания веков.

Маргарита Карловна – дама фундаментальная во всех смыслах, что в переносном, по силе характера и темпераменту, что в прямом – внешне. Заложников она не брала, взятки в виде конфет и коньяка тем более, отдавать придётся натурой – дежурствами.

Похрен, что нейрохирург не терапевт. Лечебное дело есть – вперёд на борьбу с гипертонией, хроническими заболевания ЖКТ, мочеполовой системы и прочими прелестями человеческого организма, чьи возможности, особенно по части заболеть одновременно всем и атипично, известны всем и неисчерпаемы.

Фея недовольно сопела, глядя на деятельность Леонида, бросая уничтожающие взгляды на подругу, в итоге решительно встала – нашла же силы! – стала натягивать джинсы, правда на пижамные штаны, и заявила, что никуда не поедет.

Ни в какую больницу точно! Не может она! И права забрать её насильно ни у кого нет! Так-то!

– Хотя бы на денёк-другой, – причитала Ника, прыгая вокруг.

– Минимум на семь, – вставил Леонид, подхватив запнувшуюся Фею.

– Что?! – уставилась она на него, как врага народа, решившего в далёком сорок втором, что вытащить Ленина из Мавзолея отличная идея. – Семь? Я не могу, у меня Миша!

– Хорошо, родственники есть у вас? Отец, бабушки, дедушки, кто-нибудь? – очнулся он.

О мальчике Леонид как-то не подумал… не вспомнил даже, незачёт тебе, Один.

– Я – родная тётя Миши, – отреагировала Ника. – Бабушка с дедушкой есть, прабабушка с прадедушкой, отец, другие родственники… – она смотрела то на Фею, чьи глаза наливались злостью, которая откровенно удивила Леонида, то на него. – Феечка, нужно лечиться, обязательно! Я побуду с Мишей до вечера, отведу в школу,