Осторожно! Дракон на перевоспитании - Любовь Белых

темнице. Он сказал, что там есть командиры гарнизона и они помогут. Что в графство проникли дарийцы. Я на всё кивала, со всем соглашалась, а потом снова извергала из себя водопады.

Писк, жалобный, отчаянный, едва различимый, раздался так внезапно, что я, как последняя идиотка полезла в кучу сваленных друг на друга собак, вместо того, чтобы броситься наутёк. Мозг не понимал, в какой я опасности. Я наивно считала, что алиби, которое мог бы подтвердить Барнс, что-то для дракона будет стоить и значить.

Я просто не успела просчитать риски для себя. Действовала на глупых, бездумных рефлексах, пытаясь добраться к источнику жалобного писка, а потом… Потом я уже не могла думать о себе. Мной владел дар Сэймы. Десятки видений атаковали мой рассудок и застили взор. Каждое моё прикосновение к убитому псу заставляло меня кричать и реветь от боли, проклиная и богиню, что дала мне такую жизнь, и дарийку, и её дар, и графа…

И графа-то я вовремя и не заметила, а заметив, снова выпала из реальности, увидев перекошенное злобой лицо Лиаши с чёрным серпом в руках, что встало перед моими глазами.

Глава 22

Прижимая к себе пищащего щенка, которого мне с таким трудом и истериками удалось вытащить, я пятилась вдоль стенки. Безумный взгляд метался по сторонам, ища пути отступления и спасения. Грудь часто вздымалась от частого и прерывистого дыхания. Я пыталась говорить, но мой голос был настолько охрипшим и слабым, что вряд ли это чудовище меня понимало.

– Это не я. – отчаянно тряся головой, бормотала я.

Дракон стоял в нескольких метрах от меня и прожигал меня своими глазищами. Опасными, огненно-красными. От впечатляющего обнажённого тела шёл пар. Настоящий пар, как от закипевшего чайника.

– Ты… – чудовищным голосом он повторял это снова и снова.

Впрочем, и я не была оригинальной:

– Это не я!

– Ты… – опять прогрохотал голос монстра.

Голова закружилась. Какая-то часть меня уже даже грезила обмороком. Упасть, отключиться, не возиться ни с чем и ничего не чувствовать – не такой уж и плохой исход.

Внезапно его мускулистое тело, мышцы которого страшно бугрились и перекатывались, дёрнулось, а в следующий момент пошло рваными ранами, из которых повалил огонь.

Я закричала, не помня себя от страха и ужаса. Орала так долго, как могла, повторяя снова и снова:

– Не я, не я, не я… Почему ты мне не веришь? Не я, не я, не я… – а потом, когда сил, казалось бы, совсем не осталось, я прокричала то, что так и не решилась сказать ему Сэйма: – Я люблю тебя! Люблю тебя! Это всё не я… Я бы так никогда с тобой не поступила! Не я, не я, не я…

Сквозь застывшие в глазах слёзы, я увидела, как граф вздрогнул. Заметила, что раны, испещрившие всё его тело жуткой паутиной, стали затягиваться и обессиленно выдохнула.

Мамочка… Вот это адреналин. Вот это эмоции.

Поверил всё-таки. Поверил.

Как в обморок не упала, до сих пор не понимаю. Чудом устояла на ногах и не отключилась.

– Они все спят. Граф, вы слышите? – голос Барнса заставил меня испуганно отшатнуться от стены, по которой я норовила сползти вниз уже десятки раз. – Весь гарнизон усыпили. В замке тоже все спят.

Дракон долго пожирал меня своими огненными глазами, сохраняя на лице довольно устрашающее выражение, но, к моему облегчению, больше не закипал и не парил.

«Нет, не поверил. Вон, как смотрит… Нужно было бежать, пока была такая возможность. Просто его Барнс отвлёк от расправы надо мной. Что такому монстру признание в любви? Слова Сэймы для него ничего не значат. Он поймал дарийку практически на месте преступления. Я была на волоске от смерти…» – моляще глядя на графа, думала я.

Он отвернулся. Разорвал наш зрительный контакт резко и жестоко. А чего я ещё ожидала? Что он смягчится? Начнёт ласкать меня взглядом или что? Скажет глазами, будто бы он мне верит?

– Наши пленные в темнице тоже спят? – властным голосом обратился дракон к Барнсу, который, очевидно, стоял сразу за краем стеночки.

– Да нет, – тихонько отозвался мальчишка дрожащим голосом. – Они когда меня услышали, стали кричать, что их со вчерашнего дня никто не кормил и не поил. Их не тронули. Но… – его голос надломился. – Сьер… Видите ли… Ваша жена…

Я замерла. У меня сердце остановилось. Мне почему-то показалось, что сейчас голубоглазый объявит во всём виноватой меня! Скажет своему графу, что я сбежала, что я виновница всего этого ужаса.

И почему я только раньше об этом не подумала? Он же вполне может быть с этой Лиашей заодно!

– Что моя жена? – метнув в меня грозный взгляд, слава богу, человеческих, серо-голубых глаз, граф прищурился.

– Она сбежала… – тихий шёпот, как удар в замершее сердце. – Мы всю ночь просидели в её комнате, а когда решились выйти… Пришли сюда, а тут… Я на минуточку всего её одну оставил. Я даже не мог помыслить, что графиня будет в состоянии сбежать. Она была так напугана… Мне показалось, что она не сможет дойти до расположения гарнизона, сьер… Я быстро метнулся туда, а она… Я виноват.

Я так и знала! Погодите… Что?

Тьфу ты! Чёрт бы побрал мою истеричность и мою фантазию!

У меня камень с души упал. Беспокойное сердце снова забилось, разгоняя по телу приятную истому от облегчения и подступающего спокойствия.

– Слышала, дарийка? – холодно обронил граф. – Барнс тебя потерял. Сбежала ты, говорит.

Я зачем-то заторможенно кивнула.

– Госпожа… – довольно заулыбалась светлая голова, заглянув за стену. – Я так рад! Так рад, что вы в порядке!

С его последним утверждением я бы поспорила. Ноги дрожали так, что, казалось, будто я на них и пары шагов не сделаю. В голове шум стоял из смешения мыслей. Меня будто контузило.

– Могла сбежать, но осталась. – задумчиво протянул дракон, разглядывая меня недовольным взглядом. – Это станет твоей ошибкой, дарийка, если на твоих руках окажется хоть капля крови. Последней ошибкой.

Шумно сглотнув, я перевела взгляд на свои перепачканные кровью руки, что прижимали к животу согревшегося и уснувшего щеночка, который ещё даже глаз не открыл, и тихонько заскулила.

Он же это не буквально, правда? Это просто такая фигура речи. Так ведь?

Тряхнув головой, я попыталась собраться и уже хотя бы что-нибудь сказать:

– А если я скажу тебе на чьих руках эта кровь?

Оказалось, что, пока я разглядывала свои руки, граф успел развернуться и