Останься в моей памяти - Лия Султан

Айла… Несколько недель назад она позвонила с телефона Медины и ясно дала понять, чтобы я больше ей не звонил и не писал.

— Я узнала, что ты заказал слежку за мной. Ты переступил черту. С этого дня между нами не будет никаких разговоров и встреч, — сказала она холодным голосом.

С того дня она заблокировала меня.

Квартира, куда меня привезли, оказалась небольшой, но уютной. Двухкомнатная, с хорошим ремонтом, на восьмом этаже нового ЖК. Из окон открывается вид на горы.

— Это твоя квартира, — говорит Медина, оставляя ключи на комоде в прихожей. — Ты сдавал её последние два года. Жильцов мы предупредили, они съехали на прошлой неделе.

Я прохожусь по комнатам, но у меня не возникает никаких эмоций и ассоциаций.

— Чемодан с твоими вещами в спальне, — говорит Медина, когда я захожу на кухню. — Сауле передала. Мы встретились с ней у въезда в ваш посёлок. Его забрал Алишер, а я сидела в машине. Я даже смотреть не могу на твою жену, — резко говорит дочь, открывая холодильник. — Извини, пап, но после того, что она устроила маме…

— А Алия как? Она знает, что меня выписали?

— Знает, но мама запретила нам давить на неё после последнего раза. Поэтому мы не взяли её с собой.

Я молчу. Что я могу сказать?

Через полчаса приезжает Руфина с пакетами из магазина и ресторана. Они с Мединой хлопочут на кухне, чтобы меня покормить, я же смотрю на них в лёгком шоке. Только вчера они были школьницами, а теперь одной — 26, а другой — 24.

— Спасибо, девочки, — говорю я, когда они собрались уходить. — Вы. не представляете, как много это для меня значит.

Руфина обнимает меня крепко и гладит по спине. После этого Медина целует в щёку и говорит:

— Мы будем приезжать, проверять тебя. Если что-то понадобится, звони нам.

Несколько дней я просто существую. Привыкаю к новой обстановке, пытаюсь запомнить, где что лежит. Приезжал брат, рассказал мне о прошлом то, что я уже и так знал. Конкретнее: все были в шоке, когда я бросил Айлу, потому что мы были идеальной парой. О трудностях в нашей семье Батур не знал, поэтому наш с Айлой развод для всех стал громом среди ясного неба.

Сауле звонит каждый день и просит вернуться домой. А в моей голове есть только один дом, куда вход мне заказан. Она плачет в трубку, просит пожалеть сына, который скучает и постоянно спрашивает обо мне.

На четвёртый день я решаюсь поехать к ним в таунхаусный городок. Оказалось, я купил его, когда родился Омар. На въезде охранник останавливает машину и заглядывает через водительское окно в салон. Когда видит меня, расплывается в улыбке, здоровается, называет уважительно Хасан-мырза. Я здороваюсь в ответ, но не узнаю его.

Таксист оставляет меня у таунхауса с серым фасадом, высокими окнами, небольшим палисадником. Я ничего не чувствую к этому месту. Оно для меня чужое.

Поднявшись по лестнице, нажимаю на кнопку и жду. Сауле открывает дверь и, увидев меня, улыбается, не веря своим глазам. Мы не виделись с того дня, как я выгнал её из палаты.

— Хасан, — шепчет она. — Наконец-то ты приехал.

— Здравствуйте, — говорю сухо. — Я хотел увидеть Омара.

Она опешила от моей холодности, но быстро взяла себя в руки.

— Да, конечно. Он ждал тебя. Проходи. Он играет на заднем дворе, я позову.

Внутри просторно и уютно. Я иду по холлу, разглядывая обстановку. Дорогая, со вкусом и размахом, но ничего для меня не значащая. Ноль. Никаких эмоций и воспоминаний. Белое пятно в череде слайдов из моей прошлой жизни, где у меня была жена и три дочери.

Дойдя до консоли у стены, я встаю перед большим круглым зеркалом и вижу в отражении уставшего, осунувшегося мужика. Хотя в моих воспоминаниях мне сорок, и я полон жизни и энергии. Опустив глаза, вижу фотографию в серебристой рамке, на которой запечатлены Омар, Сауле и я. Мы улыбаемся, мы счастливы. Я обнимаю Сауле за плечи, она прижимается ко мне. Омар сидит у меня на коленях и смеётся. Идеальная семья, красивая картинка, но ничего на неё не отзывается.

— Папочка!

Через весь зал ко мне бежит Омар. Маленький, в яркой футболке, с растрёпанными волосами. Ставлю фотографию на место и наклоняюсь, чтобы поймать сына. Он обнимает меня за шею и говорит с придыханием:

— Папочка! Ты пришёл! Я так скучал! Ты меня больше не бросишь?

— Я буду приезжать к тебе чаще, — вырвается у меня сквозь ком в горле.

Глава 20

Сегодня один из тех тёплых майских дней, когда солнце льётся мягким золотом, скользит по крышам, свежей листве и серому асфальту. В воздухе стоял тонкий аромат цветущей сирени и тюльпанов, а лёгкий ветер перебирал прозрачную листву деревьев. Дыхание весны возвращало меня к жизни, которую я перестал понимать, но которую решил всё же упорядочить.

Я стою за забором школы в тени раскидистого дуба и чувствую себя преступником, сталкером или шпионом в дешёвом детективе.

Я выведал у Руфины, когда заканчиваются уроки у Алии и где находится её школа. Руфи ответила, что она точно подумает на неё, но всё же дала мне всю информацию. Я приехал за полчаса, боясь опоздать, боясь, что мы разминёмся и я не смогу сказать ей то, что эти дни прокручивал в голове.

От старших дочерей я узнал, почему Алия перешла в другую школу, хотя училась в дорогой частной, которую закончили Медина с Руфиной. Оказалось, её буллили, а она не молчала и лезла в драку. Одну девочку, например, оттаскала за волосы прямо в столовой. В итоге Айла забрала её оттуда.

— А что я сделал? — спросил я тогда Медину.

Она тяжело вздохнула, не желая продолжать, но я надавил.

— Ты сказал: «Если Алия не умеет себя вести, то никакой частной школы ей не надо».

— А она?

— Ей было пофиг, пап. Ей было двенадцать, и ей было плевать на твоё мнение. Но я помню, как мама плакала, когда ты это сказал.

Я закрыл глаза. Ещё один грех. Ещё одна рана, которую я нанёс, даже не заметив.

Вскоре прозвенел звонок, и двери школы быстро распахнулись. Во двор высыпала толпа ребят, от мала до велика. Я вглядываюсь в каждое лицо, боясь пропустить её, но, наконец, вижу свою Алию.

Она