Останься в моей памяти - Лия Султан

— Знаешь, а я рада, что у тебя появился Арман, — неожиданно говорит подруга. — Ты снова улыбаешься.

— Я и раньше улыбалась, — смеюсь.

— Не так, как сейчас.

Девочки, глава будет завтра

Глава 16

После обеда и разговора с подругой я сижу за столом, просматриваю отчёты, но мысли рассеянные. Неделя была изматывающей. Делаю глоток уже остывшего кофе, когда в дверь осторожно стучат.

— Айла, — в кабинет заглядывает Анель, наш администратор с ресепшена. — Вам только что доставили.

Она вносит огромный букет кремовых пионов, молочно-белых роз и нежной зелени. Нетрудно догадаться, от кого он.

— Ого, — забираю у неё цветы. — Спасибо, Анелечка.

— Не за что. Кто-то очень старался.

Я улыбаюсь, но ничего не отвечаю. Поняв намёк, она упорхнула, оставив меня одну. Ставлю коробку на подоконник и провожу пальцами по нежным лепесткам. Внутри вижу карточку, снимаю её с прищепки.

«Я всё ещё надеюсь на выходные в горах. А.»

Тихо смеюсь, приложив карточку к губам и смотря в окно на сквер у бизнес-центра. Вспоминаю наши выходные в столице, где мы вместе обедали, гуляли, и Арман в какой-то момент по-хозяйски обнял меня за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок. Этим он будто хотел заявить свои права на меня. И, кажется, он всё-таки слышал в трубке недовольный, громкий голос моего бывшего мужа, но ничего не сказал.

Вернувшись к столу, беру мобильный и набираю Армана. Он берёт со второго гудка.

— Не отвлекаю?

— Ты меня никогда не отвлекаешь, — кажется, доволен, что позвонила.

— Я получила цветы. Очень красивые.

— И? — намекает. — Как думаешь, послание сработало?

На секунду прикрываю глаза.

— Пожалуй, да. Выходные в горах — это хорошая идея. Наверное, отель, а не гостевой домик. Давай запланируем на следующей неделе. На прошлой меня почти не было дома. Хочу побыть с девочками, особенно с младшей.

Он молчит несколько секунд, а потом отвечает:

— Я рад, что ты наконец решилась. Выбирай отель.

Вот так и появляются общие планы на уик-энд помимо встреч двух любовников на мужской территории. Тихо и не спеша мы переходим на новый уровень отношений.

Вечером я забираю цветы домой, ставлю их на переднее сиденье и пристёгиваю ремнём, чтобы не упали при резком торможении или на поворотах. До дома добираюсь по пробкам, в семь тридцать. Ещё светло, тепло, и за горизонт медленно опускается красное солнце. Значит, завтра будет жарко.

Остановившись у ворот, нажимаю на маленький пульт от ворот, но ничего не происходит. Пробую ещё раз — опять упрямо стоят.

— Вот чёрт, опять! — в нетерпении давлю на круглую кнопку, будто моя злость хоть как-то растормошит систему.

Бросив его обратно в карман между сиденьями, качаю головой и внезапно вспоминаю…

Это было после Нового года, где-то в конце февраля 2019 года.

Я точно так же приехала домой, валил сильный снег, настроение было на нуле из-за того, что у меня нашли воспаление бартолиновой железы и предложили операцию. Небольшую и нестрашную. Просто эстетически это некрасиво, и, когда я впервые поднесла зеркало к влагалищу и увидела, что у меня там, чуть не упала. Интимная жизнь от этого обычно не страдает, но мне не хотелось, чтобы Хасан туда смотрел, и я сказала ему, что продолжим после операции.

Уже тогда мы ругались. А тот факт, что надо было сейчас в холод и снегопад выходить и открывать ворота, меня добил. Кто-то скажет, что я зажралась. Нет, просто выдохлась и из-за гормонального сбоя была на взводе.

Я позвонила Хасану. Он долго не брал трубку, а когда взял, грубо и резко бросил:

— Что?

Меня задел его тон, поэтому я выпалила:

— Я когда просила тебя сделать ворота? Почему они до сих пор не работают? Сколько можно?

— Ты же знаешь, у меня сейчас много работы — сложное дело. Я занят. У меня голова другим забита.

— Я предлагала вызвать специалиста. Ты опять начал возмущаться, что я через тебя перешагиваю. А ворота всё равно не работают.

— Айла, честно, ты зачем сейчас позвонила? Чтобы снова поругаться? Ты не понимаешь, что я занят?

— Я понимаю, что ты занят! — поджав губы, я медленно выдохнула. — Я тоже работаю, а не играю в игрушки. Но можно было просто сделать ворота! Неделю они не работают.

— Давай не будем начинать, — пробасил он. — Это ни к чему хорошему не приведёт.

— Тогда я сама найду на OLX мастера и вызову.

— Делай, что хочешь.

И он бросил трубку.

Я сидела в машине и задыхалась не столько от злости, сколько от ощущения одиночества. Как будто я всё это время просила не починить ворота, а просто чуточку внимания, которое в последнее время приходилось выклянчивать — такой занятой был.

Возвращаюсь в реальность. Сейчас не зима, а начало мая. И столько воды утекло.

Выйдя из машины, хлопаю дверью и иду к воротам, чтобы открыть их вручную. Девочек ещё нет дома: Медина предупредила, что встречается сегодня с парнем, а Руфи заехала за Алией, у которой репетиция вальса перед линейкой. Она в силу характера противилась, но классная попросила её не отбиваться от коллектива.

— Айла!

Оборачиваюсь на женский голос и столбенею. По залитому вечерним светом тротуару идет Сауле.

Глава 17

Первая мысль — что за галлюцинация? Нервы, усталость, перегрузка. Но нет. Вторая жена Хасана приближается ко мне — худая, напряжённая, с зажатой под мышкой серой папкой.

Сердце ухнуло вниз. По позвоночнику пробежал холодок, не имеющий ничего общего с вечерней прохладой.

— Что ты здесь делаешь?

Она остановилась, не решаясь приблизиться, но и не собираясь уходить. Её глаза — воспалённые, с красными прожилками, с тем особенным блеском, который бывает у людей на грани нервного срыва, — смотрят на меня с такой смесью ненависти и отчаяния, что мне становится не по себе.

— На, — дрожащей рукой протягивает мне папку. — Это тебе.

Я не беру, а просто смотрю на неё холодно. Внутри закипает раздражение.

— Что это?

— Открой и посмотри, — цедит сквозь зубы.

Я всё-таки вытягиваю папку из её дрожащих пальцев и открываю её.

Фотографии: одна, вторая, третья. Мы с Арманом выходим из отеля в Астане, держась за руки. Он открывает передо мной дверь машины, улыбается. Я сажусь в салон. Дальше — ресторан, мы сидим друг напротив друга, я что-то рассказываю, жестикулирую, улыбаюсь. А он смотрит на меня с восхищением.

Внутри всё клокочет вовсе не от стыда, а от злости.

— Откуда у тебя это? —