Я – «гадкий утёнок» королевской семьи - Александра Звездочёт

веселым. Я уже и не помню, когда в последний раз мне доводилось приятно проводить время с незнакомыми людьми: будучи аристократкой, я всегда должна была контролировать себя, уметь вести светские беседы и внимательно следить за тем, что звучит из моих уст. Не знаю, как другие, но лично я нахожу это очень утомительным и не получаю от общения такого удовольствия, как следовало бы.

Фианна осторожно зачерпнула ложкой суп, приготовленный Феландиром, и, дунув несколько раз, поднесла ко рту. Юноша, который еще минуту назад выглядел невероятно уверенным в себе и своих кулинарных способностях, вдруг начал неловко шаркать ногами. В его ясных зеленых глазах появилось беспокойство.

Когда подруга переключилась на мой «шедевр», я тоже начала волноваться. Почему во мне столько тревоги? Неужели я действительно так хочу победить?

— Оба гороховых супа невероятно вкусные, но… — девушка грустно улыбнулась, подняв на нас извиняющийся взгляд, — мне придется выбрать только одного победителя. И этим победителем станет…

Раненая ступня вдруг решила напомнить о себе резкой болью. Неудивительно, ведь маленький осколок посуды все еще оставался внутри, потому что у меня не было под рукой подходящих инструментов, чтобы его вытащить.

Я прислонилась плечом к холодной стене, что, похоже, не ускользнуло от пристального взгляда Феландира. Подойдя ко мне ближе, он зашептал:

— Эй, ты чего? Не стоит так волноваться. Главное ведь не победа, а участие, не так ли?

И все, что я могла сделать, это улыбнуться и кивнуть. А что еще мне оставалось в этой ситуации? Разве я могла сказать, что моя нога полностью заражена, так как в открытую рану попало огромное количество медленно действующего паучьего яда? Да даже если бы я это и сделала, что бы это изменило? Некий «господин Кайхкаррен», который, должно быть, являлся нынешним правителем этих территорий и приказал тем двум Арахнидам вторгнуться в королевский дворец Арвандила, сам заявил, что со всеми пленниками будут обращаться одинаково отвратительно.

А раз так, то не стоит даже пытаться просить целителя или хотя бы чистую ткань для самолечения. Я потерплю, а когда все уйдут, займусь раной, ведь теперь у меня есть все необходимое, чтобы извлечь инородный предмет и промыть ее.

— Этим победителем станет… — повторила Фианна, как бы разжигая интерес присутствующих.

Я скучающе разглядывала толпящихся слуг, перешептывающихся горничных, поваров в светлых костюмах, как вдруг перед глазами промелькнуло знакомое лицо. Смертельно бледное, с серыми тенями на четко очерченных скулах, с такими знакомыми, ненавистными мне зрачками с белоснежной радужкой.

Мне ведь сейчас это просто привиделось?

— …Исилия Серенвинд! — воскликнула подруга, широко улыбаясь. — Моя дорогая Исилия одержала победу в кулинарном поединке, приготовив лучший гороховый суп, уступающий только блюдам моей матушки!

В голове загудел белый шум, в левом ухе зазвенело. Щеки побагровели и стали гореть изнутри, а в висках отбивал ровный ритм маленький молоточек. Кожа на лице покрылась мурашками. Мое тело начала бить мелкая дрожь.

Люди, собравшиеся в помещении, громко кричали, свистели и смеялись. Что происходит? Ах да, Фианна ведь только что сказала, что я выиграла кулинарный поединок. Интересно, удалось ли ей стащить со стола хотя бы пару свежих продуктов?

Осторожно оттолкнувшись холодными, дрожащими руками от опоры, я поняла, что вторая нога уже полностью онемела, как и первая. Если я сейчас не сделаю усилие, чтобы пошевелить ею, то упаду и ударюсь головой.

Но сил совсем не осталось.

Со мной все в порядке, милая Эледир. Просто…

…Просто сестренке нужно немного передохнуть…

* * *

Когда одна из служанок истошно завопила, указывая куда-то пальцем, Ракхтар ворвался в камеру, расталкивая всех на своем пути.

— Ах, В-Ваша Светлость, герцог Кайхкаррен! Вы здесь!

— С дороги.

К счастью, взволнованный Феландир успел среагировать в самый последний момент и удержать падающую Сиренекрылую, когда ее голова была всего в нескольких сантиметрах от массивных каменных плит.

— Да что с тобой такое? Очнись! — воскликнул парень, тряся ее за плечи. — От радости помереть вздумала?!

— Пустите! Пропустите меня!

Хрупкая рыжеволосая Фианна проворно пробиралась сквозь поток испуганных людей.

— Исилия!

Она упала на колени рядом с подругой, пачкая свое роскошное платье цвета весенней травы.

— Исилия! Прошу тебя, очнись!

Положив прохладные руки сначала на лоб, а потом на щеки потерявшей сознание девушки, Фианна с тревогой выдохнула.

— Лихорадка…

А затем, обернувшись через плечо, она закричала:

— У нее лихорадка! Пожалуйста, кто-нибудь, позовите целителя!

Принцесса тяжело и часто дышала, несколько мокрых прядей волос прилипли к ее вспотевшему лбу. Ресницы дрожали, и было видно, что она силится открыть глаза, но не может. Некогда белая кожа лица покрылась красными пятнами, по пылающей щеке пробежала холодная слеза.

— Почему так долго?! Я же просила!..

Повернув голову в сторону слуг, Фианна увидела, что никто из них даже не шелохнулся. Она замерла, глядя на неловкое замешательство, смешанное со страхом, на их лицах.

А потом внутри нее начал подниматься гнев.

— Какого черта вы все тут стоите?! — зло воскликнула она, не в силах сдержать эмоций. Сидевший рядом с ней Феландир вздрогнул: он впервые видел эту милую, добрую, веселую и улыбчивую девушку в порыве ярости.

— Фианна, — нерешительно позвал он, обратив ее озлобленный взгляд уже на себя. Ему стало некомфортно, и он заерзал. — Они ничем не помогут.

— Почему?!

Юноша замешкался, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы не разозлить и без того раздраженную девушку еще больше.

— Просто… понимаешь…

— В темнице Кромкредора все узники равны.

Люди тревожно перешептывались и постепенно расступались перед главой рода, вышагивающим вперед. Ракхтар двигался легко и уверенно, равнодушно глядя на заплаканное лицо рыжеволосой Зеленокрылой сверху вниз.

— И никто не станет оказывать помощь пленнику, выделяя его среди других, — спокойно добавил он, держа руки за спиной.

— Ты!..

Фианна с ужасом и презрением смотрела на Арахнида, который еще в тронном зале Арвандила посмел насмехаться над его правителем, а позже едва не ранил саму Исилию.

Именно из-за него она оказалась в этом темном сыром подземелье, ее лучшая и