Я – «гадкий утёнок» королевской семьи - Александра Звездочёт

Наконец дверь мягко захлопнулась, оставив ее одну.

Глава 12. Перерождение Сиренекрылой без крыльев

— Исилия…

Темнота, окружавшая меня еще несколько минут назад, медленно рассеивалась, уступая место непонятному желтоватому свету. Мне по-прежнему было холодно, голова болела и гудела внутри, но, к своему удивлению, я почувствовала, что могу двигать конечностями.

Казалось, что мой организм все еще борется с инфекцией и, конечно, не собирается ей поддаваться. Я очень рада этому, хоть сейчас и не могу никак выразить свою радость.

— Исилия…

Кто-то звал меня, чей-то смутно знакомый голос. Неразборчивый, приглушенный, как будто я тонула, медленно погружаясь на дно.

— Исилия… Исилия! Прошу тебя, очнись!

Все мое тело свело судорогой, я вздрогнула и открыла глаза, шумно вдыхая воздух. В горле пересохло, и каждый вдох через рот был похож на глотание рассыпчатого песка, причиняющего боль своими мельчайшими песчинками.

Я зашлась в хриплом кашле, не в силах остановиться. Кто-то бросился ко мне, поднимая мою голову и снова опуская: дышать стало гораздо легче. За моей спиной, должно быть, лежало несколько подушек, теперь уже в вертикальном положении.

Но постойте… подушки? Откуда в темнице подушки?

Зажмурившись и поморгав, я стала осматривать окружающее пространство: нет, это не подземелье, а небольшая, но светлая и уютная комната, хотя и плохо освещенная. В воздухе витал приятный, аппетитный запах, и я почувствовала, как во рту начала скапливаться слюна. Непроизвольно сглотнула — больно, очень больно, будто пытаешься проглотить какой-то большой и шероховатый комок.

— Хвала Богам, ты наконец-то пришла в себя…

Я повернула голову в сторону раздавшегося голоса и увидела Фианну, сидящую на стуле перед моей кроватью.

Неужели она была здесь со мной все это время? И что вообще произошло? Я ничего не помню. А как только пытаюсь покопаться в своих воспоминаниях, голова начинает невыносимо болеть.

— А… Фи-а… — попыталась я заговорить, но из горла вырвались только какие-то непонятные звуки.

— Сейчас, подожди!

Девушка поспешила к стеклянному графину, стоящему на маленьком круглом столике, и принялась наливать воду в один из стаканов.

— Та-ак… Аккура-атнее…

Она снова приподняла мне голову и поднесла холодный стакан к моим пересохшим, потрескавшимся губам. Ощутив прохладную жидкость, я начала жадно пить, сначала маленькими глотками, но потом постепенно увеличивая их. И, наконец, не выдержав, закашлялась, забрызгивая водой подбородок и одеяло.

— Тише, тише, — успокаивающе пробормотала Фианна, вытирая мне лицо чистым полотенцем, — не торопись так. Теперь все хорошо.

— Фианна, — наконец выдавила я хрипло, как следует промочив горло, — что… что случилось?

— А, ты об этом?

Подруга раскинула руки в стороны и крутанулась вокруг своей оси, улыбаясь. На ней было длинное коричневое платье чуть выше щиколоток, такие же коричневые туфли без каблуков и белый кружевной фартук. Это что, одежда горничной?

— Нас переселили в нормальную комнату, — сказала она тихо, но радостно.

— Почему?

Девушка приблизилась ко мне и села на стул, подперев щеки сжатыми кулаками. Через секунду она подвинула его чуть ближе к кровати и снова подперла щеки кулаками. Все это время улыбка не сходила с ее лица.

— Это все благодаря тебе, Исилия, — тепло произнесла она, и на ее зеленые глаза навернулись слезы. Фианна начала моргать, пытаясь избавиться от них.

— Ох, Фианна, только не это, — устало простонала я, отворачивая голову к стене, но потом снова повернула ее к подруге. — Лучше расскажи поподробнее. Я ведь была без сознания, верно?

Зеленокрылая посерьезнела и быстро кивнула.

— Сколько?

— Четыре дня.

Мои глаза широко распахнулись. Что?! Четыре?! Но ведь за это время могло произойти вообще все, что угодно! Возможно, что пришло какое-то небольшое послание от сестер или даже от отца?

Опираясь на руки, я осторожно приподнялась и приняла сидячее положение. И, к удивлению, мне это удалось без особого труда. Откуда только у меня взялись силы? Неужели организм успел достаточно восстановиться, пока я спала?

Я нерешительно стянула с себя одеяло: на мне была длинная белая сорочка из плотной ткани, никаких аксессуаров, даже волосы полностью распущены и расчесаны. Не знаю, прикарманил ли кто-то мои украшения, или это Фианна аккуратно сняла их и поместила куда-нибудь на временное хранение, но сейчас мне в любом случае все это было неинтересно.

— Исилия, что ты делаешь?

— Встаю, — логично ответила я ей.

— Но тебе ведь нельзя вставать! Ой, или… или тебе нужно в уборную? Если тебе трудно, я могла бы помо-

— Нет, — резко перебила я с каменным лицом. — А почему мне «нельзя вставать»? Кто это сказал?

— Твой целитель.

Я замерла и уставилась на нее, не мигая. Что-то тут не сходится.

— Фианна, — театрально ласково обратилась я, — позволь спросить: а кто организовал наш «переезд» из подземелья и предоставил комнату? И даже целителя?

Девушка замешкалась, перебирая пальцами. Было видно, что она не знает, как преподнести мне слова, которые вертятся у нее в голове.

— Это…

— Скажи все как есть. Не думаю, что сегодня меня что-то еще удивит.

— Т-тогда… — Она на мгновение сделала паузу. — Н-нам помог… э-э-э… тот Арахнид…

Я вопросительно заморгала.

— Ну… Тот, что похитил тебя, — неловко попыталась она дополнить. — Он… перенес тебя в эту комнату.

Не знаю, сколько я так просидела, глядя на нее расфокусированным взглядом и анализируя услышанные слова, но в конце концов мои губы растянулись в широкую улыбку, и вскоре по комнате разнесся смех. Мой похититель помог мне, вытащив из темницы, в которую сам же меня и бросил? И, вдобавок, чуть позже решил перенести в место, где тепло и уютно? Арахнид Ракхтар? Боже мой, это звучит так по-дурацки нелепо!

Но когда я увидела неловкую улыбку подруги, мое лицо сразу же стало серьезным.

— Погоди… Так ты что, не шутишь?

Фианна сложила губы в одну тонкую линию и приподняла их уголки, неопределенно передернув плечами.

Память мало-помалу возвращалась ко мне. Те потерянные