Я – «гадкий утёнок» королевской семьи - Александра Звездочёт

Скрипнув зубами, девушка до боли стиснула их. Ее кулаки непроизвольно сжались.

— Ты-ы… Грязный, мерзкий, поганый…

— Тайтус, — позвал Ракхтар, не обращая никакого внимания на оскорбления.

— Я здесь, мой господин, — отозвался высокий старый дворецкий, появившийся из-за скрывавших его многочисленных слуг.

— Вели горничной приготовить покои на втором этаже.

— Мне очень жаль, господин, но все места уже подготовлены для ваших высокопоставленных гостей, которые прибудут на Осенний бал в этом месяце, — с сожалением ответил мужчина.

— Ясно.

Ракхтар перевел взгляд на бессознательную принцессу: по ее виду стало понятно, что это не просто лихорадка, а что-то еще. Что-то, что необходимо было выяснить, и как можно скорее, пока дочь короля Арвандила не погибла из-за халатности собственного похитителя, который, словно ребенок, поставил эмоции выше холодного расчета.

— Тайтус, вызови целителя. Сообщи ему, что лечить нужно будет далеко не Арахнида, — сказал он после небольшой паузы. — И прикажи горничным помыть Сиренекрылую, после чего пусть переоденут ее в чистую одежду. Скоро я вернусь за ней.

Дворецкий несколько секунд смотрел на него не мигая, затем закрыл глаза и поклонился.

— Как пожелаете, мой господин.

— Феландир. — Мужчина повернулся к юноше, который все еще придерживал за плечи упавшую девушку.

— Д-да, Ваша Светлость?

— Я собираюсь забрать эту Сиренекрылую с собой.

Услышав его заявление, Фианна вскочила на ноги, закрывая подругу спиной. Колени ее дрожали от ужаса, но гнев, бушевавший внутри, оказался гораздо сильнее страха.

— Исилия никуда с тобой не пойдет! — воскликнула она, глядя прямо в холодные, равнодушные глаза Арахнида.

— И убери эту сумасшедшую, — спокойно сказал Ракхтар, как будто Фианна была каким-то мусором, от которого следовало избавиться, пока никто его не видел.

Парень со всей осторожностью уложил Исилию на пол, после чего подошел к рыжеволосой Зеленокрылой.

— Фианна, послушай, — нерешительно начал он.

Девушка ошарашенно уставилась на него, потом развернулась к Ракхтару, а затем снова повернула голову в сторону Феландира. Она была похожа на разъяренную дикую лисицу, попавшую в западню, из которой не выбраться, но по-прежнему продолжала защищать дорогого ей человека.

— Нет! — рявкнула она. — Я не сдвинусь с места, ты понял?! Попробуйте только пальцем ее тронуть, и вы пожалеете об этом!

Молодой человек виновато посмотрел на нее, не имея ни малейшего представления о том, как успокоить испуганную и озлобленную девушку.

Но стоило ему поднять взгляд на Арахнида, как все внутри него сжалось от ужаса: радужки мужчины окрасились в ярко-алый и угрожающе сверкнули, уголки рта вот-вот готовы были разорваться, выпустив острые паучьи челюсти. В этот момент парень понял, что если он сейчас же не оттащит Фианну от герцога, тот убьет ее, даже не задумываясь.

Феландир зажмурил глаза и качнул головой, собирая все крупицы мужества в себе в один большой комок. Его взгляд стал серьезным, придав симпатичному юному лицу черты собранного взрослого человека.

— Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить, — пробормотал он себе под нос, после чего решительно шагнул к упрямой девушке и крепко взял ее под локти, оттаскивая как можно дальше от Исилии.

— Нет! Что ты делаешь?! — закричала Фианна, пытаясь вырваться из его хватки, чего ей никак не удавалось сделать, как она ни старалась. — Прекрати! Отпусти меня! Нет!

— Позвольте, Ваша Светлость. — Старый дворецкий вырос рядом с Ракхтаром, держась чуть позади него. — Я отнесу узницу туда, куда Вы прикажете.

— Не нужно, я сам понесу ее, — равнодушно сказал Арахнид, не оборачиваясь. — Во дворце слишком много людей. Необходимо дать им понять, что плененная Сиренекрылая принадлежит мне, и что тех, кто попытается приблизиться к ней, ждет самое суровое наказание.

Глава 11. Драгоценные воспоминания

Холод пробирал до костей. Мне так холодно…

В голове раздавался отчетливый звук шагов, двойным эхом отзывающийся в барабанных перепонках. Кто это? Здесь так темно, кромешная тьма, я ничего не вижу. Есть ли здесь кто-нибудь? Чьи это шаги?

Я почувствовала слабое покачивание, чьи-то сильные руки крепко прижимали мое измученное тело к себе. Кто-то нес меня так, словно я и не человек вовсе, а легкое птичье перышко, не весящее ни грамма. Но кто это?

С огромным усилием мне удалось слегка приподнять веки, поле зрения было размытым и троилось. Тусклый свет от зажженного канделябра ударил по глазам, заставляя их заслезиться, и я снова зажмурилась.

Звук цокающих каблуков не прекращался. Медленный, монотонный, он постепенно убаюкивал мой уставший разум. Но прежде чем поддаться этой мелодии, я сделала еще одну попытку открыть глаза. И пусть не сразу, но мне это удалось.

Вокруг меня — голые каменные стены с редкими черными знаменами, на которых, кажется, изображены оскаленные паучьи челюсти, сжимающие острый клинок. Коридор, по которому меня несли, выглядел таким длинным, что я даже не видела его конца.

Вдруг вся картина передо мной расплылась, не позволяя зрению найти нужный фокус. Я не чувствовала своего тела, не могла пошевелить ни одним пальцем. Мои конечности свисали вниз, как у безжизненной куклы. Кто прикасался ко мне своими холодными руками, чей холод я ощущала сквозь тонкую ткань? Чьи шелковые одежды при каждом шаге терлись о мою щеку, пылающую от жара?

И этот приятный запах, окутавший меня с ног до головы… Такой, какой бывает только в зеленом саду после сильного дождя. Незабываемый аромат мокрой земли и пропитанных водой растений.

При завороте за очередной угол меня тряхнуло сильнее обычного, и я заметила, как изменилось окружение: каменные стены превратились в узорчатые темные обои, тусклый свет свечей ласкал мое лицо и уже не слепил так, как несколько минут назад. Одна из черных прядей волос упала на плечо несущего меня человека, и через некоторое время я нашла в себе силы поднять на него взгляд.

Это был Ракхтар. Его длинные густые волосы лежали на спине, но несколько непокорных прядей все же соскользнули со своего места и теперь, как нарочно, щекотали мне лоб. Я никак не могла сбежать