Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Если от этого будет зависеть жизнь Наталии, то я сделаю это, — не менее уверенно заявляет Эдвард. — Даже если это ничего не изменит и заставит дядю забыть о мести и убийстве.

— Ты? — удивленно уставляется на Эдварда Даниэль. — И ты тоже? Так ты же вроде хотел заполучить это наследство и стать таким же жестоким, как твой дядя! Да еще и решил грабануть друга и его невесту!

— Нет, это неправда! — возражает Эдвард. — У меня и в мыслях не было желания украсть у семьи хотя бы цент. У меня никогда не было плохого умысла. Я всего лишь хотел сделать все, чтобы не позволить дяде забрать единственное, что принадлежало отцу. Мне никогда не были нужны и не будут нужны чужие деньги. Я хотел получить только лишь свою часть. Которая принадлежит мне по закону.

— Хватит все отрицать, Эдвард, — хмуро говорит Анна. — Мы прекрасно знаем о твоих намерениях убить и грабить свою семью из-за зависти и желания жить красивой жизнью.

— Меня неправильно поняли! Я никогда не говорил, что хочу ограбить и убить свою семью. Вы все посчитали мой отказ прекратить борьбу за наследство желанием заполучить все и теперь рассказывайте эту ложь всем подряд.

— Да что ты говоришь! — удивляется Даниэль. — По-моему, ты сейчас говоришь ложь! Пытаешься стать хорошеньким и заставить всех поверить в твою невиновность.

— Даниэль…

— Неужели ты думаешь, что мы так просто забудем все и простим тебя за твои омерзительные поступки. Нет, МакКлайф, даже не надейся! Надо было раньше думать своей пустой башкой, прежде чем оскорблять и унижать невинных людей.

— Да, это моя вина, не отрицаю. Но я доказываю и буду доказывать то, что вы все ошибайтесь, считая меня эгоистичным завистливым ублюдком и сообщником своего больного дяди, вместе с которым хочу убить тех, кого так давно искал. Я совершил много ошибок и готов ответить за них. Готов пойти на все, чтобы спасти Наталию и не дать дяде покончить со всеми МакКлайфами.

— Боже, а я когда-то считала тебя идеальным партнером для моей подруги, — качает головой Анна. — Думала, что Наталии с тобой повезет. А ты мало того, что жестоко оскорбил, унизил и морально убил, так еще и оказался мерзким завистливым подонком, который ненавидит своих родственников за то, что они просто намного богаче его.

— Я никогда не завидовал Терренсу и даже не собираюсь. Вы оба прекрасно знайте, что я всегда прекрасно относился к нему. И количество богатств никак не влияло на мое отношение к нему в худшую сторону.

— Получается, что все-таки влияло , — сухо бросает Даниэль. — Раз ты посмел так обойтись с этим человеком и предать его.

— Я никого не предавал, Даниэль! Точнее, я предал только лишь Наталию. Но я никогда не делал ничего, что могло бы сказать о моем предательстве Терренса, Ракель или собственной матери.

— Вот именно, что ты предал Наталию! — восклицает Анна. — Предал мою подругу, которая и так много страдала! Сколько слез она выплакала по твоей милости! Из-за твоей глупости и наивности! Из-за нежелания все выяснить и позволить кому-то узнать об этом. Ты все это время молчал и делал вид, что все хорошо. Хотя если бы кто-то знал о тех фотографиях и вправил тебе мозги, все могло бы быть иначе.

— Да, Анна, ты права. Я все прекрасно понимаю. Но теперь уже слишком поздно что-то менять. А то, что я могу сейчас сделать, я несомненно сделаю. Даже если от этого ничего не изменится, зато я буду спокоен, что не сидел без дела и делал хоть что-то.

— Ох… — резко выдыхает Даниэль. — Послушай, Эдвард… Мы с Анной не обвиняем тебя открыто и не будем вмешиваться в твой конфликт с семьей. Если бы ты оскорбил кого-то из нас, то разговор был бы уже другой. Однако ни один из нас все равно не собирается закрывать глаза на твои безобразные поступки. Мы не можем делать вид, что все хорошо, и продолжать считать тебя невинным ангелочком.

— Я не собираюсь спорить с вами, — спокойно говорит Эдвард, садится на диван, на котором сейчас никто не сидит, и виновато склоняет голову. — Вы оба можете осуждать меня столько угодно. Потому что я действительно поступил отвратительно и осознаю это. Но прошу вас, постарайтесь понять меня… Понять, что я чувствовал, когда решил, что моя девушка предала меня. Разве мог я, будучи взбешенным и оскорбленным, думать, что ее могли подставить? Лучшее, что могло прийти мне в голову – это заявить о расставании и сказать ей о том, что она – девушка легкого поведения.

— Это не самое лучшее, а самое глупое ! — немного сухо бросает Даниэль. — Ты не знаешь, что пришлось пережить Наталии за все время, что ты заставлял ее притворяться, будто у вас все хорошо, и чувствовать себя виноватой перед тобой. Ее депрессия после попытки изнасилования стала еще хуже после твоих омерзительных выходок. И если бы она вдруг решила наложить на себя руки, то в этом был бы виноват только ты. Ее смерть была бы на твоей совести.

— Эй, не надо так говорить! — ужасается Эдвард, широко распахнув глаза. — Я не знаю, что сделал бы, если бы эта девушка наложила на себя руки. Да и если она умрет по вине дяди, то я никогда не прощу себя за это. Никогда!

— Ох… — Даниэль на секунду бросает взгляд в сторону. — Слушай, парень, я прекрасно понимаю твои чувства и знаю, что у тебя была причина обижаться и злиться. Но уж можно было бы хотя бы просто поговорить с ней и попросить все объяснить? Или хотя бы рассказать это какому-то человеку? Правильно Анна сказала: если бы кто-то вправил тебе мозги, то все было бы иначе . Вот знал бы Терренс, например, то он бы быстро отрезвил тебя и не дал совершить то, что причинило бы девушке боль.

— Ты прав, Даниэль, я поступил как безмозглый придурок, — Эдвард опускает взгляд вниз. — Можешь не верить мне, если не хочешь, но сейчас я предельно честен и говорю то, что есть. И